А цыганке того и надо: учуяла, в каком состоянии почтенный господин пребывает – управляй им, как лошадью, поводья в руках, только погоняй. Такая умная, хоть годков-то не более двадцати.
«Ой, барин, не смотри так, испугаюсь, убегу», – говорит и улыбкою самое сердце Филиппа Парфеновича режет.
Красивым речам он не был обучен, некогда купцам обходительность в себе воспитывать.
«Чего ты хочешь?» – говорит напрямик.
«А что у тебя есть, барин хороший?» – отвечает.
«Да что пожелаешь, у меня ни в чем отказа не будет!»
Она пальчик к губке приложила, зубками кончик прикусила, будто задумалась.
Филипп Парфенович этот пальчик готов был целиком скушать. Вместе с ней.
«Разве монисто из золотых монет»…
«Завтра получишь!» – говорит Филипп Парфенович, руки раскинул и к ней двинулся, чтобы задушить в объятиях. Да только Аурик отскочила, стала колючей, как нож цыганский.
«Эй, барин хороший, остынь, а то закричу. Не девка гулящая, чтобы за золото отдаваться!»
Такого поворота Филипп Парфенович не ждал. Но и раззадорился пуще прежнего.
«Чего же ты хочешь, кралечка?»
«Не покупай, а завоюй любовь мою! – говорит. – Чтоб полюбила тебя всем сердцем. Иначе подходить не смей».
«Это как же, завоевать?» – спрашивает купец.
«А я почем знаю? Придумай!» – сказала и убежала в темноту.
Филипп Парфенович в раздумьях недолго мучился. Что думать, когда средства есть.
Полгода добивался купец Аурик. И подарки дарил, и наряды, и по Москве на тройке катал, и в Нижний свозил, и в театр, и за городом пикник с музыкой устраивал.
Денег не жалел. Ухаживания Аурик принимала благосклонно, только не дала себя и в щечку поцеловать, такая хитрая. Филипп Парфенович от желания сам не свой стал.
И тут под конец декабря, еще до Рождества, когда ему совсем невтерпеж стало, пошел он на штурм. Объявил Аурик, что готов для нее такой подарок, какой ни одна цыганка не получала. Для этого случая заказан лучший номер в гостинице «Славянский базар». Если опять откажется, то проклянет ее и со свету сживет, а не только из Москвы выгонит со всем табором: в полиции у него друзей много.
Аурик смекнула, что тянуть нельзя, ниточка порвется, да и больно захотелось ей подарок невиданный получить. Она и согласилась.
Под вечер Филипп Парфенович привез Аурик в «Славянский базар». Номер огромный, с гостиной, спальней и кабинетом. Весь цветами украшен, на столе – шампанское и угощение. Половые откланялись, Филипп Парфенович вынимает большую коробочку, обшитую бархатом, подает.
