– Утром приходил пострадавший, снял с него допрос, – ответил Пушкин.
Тут только большая часть смысла дошла до Михаила Аркадьевича.
– Четвертое дело в клювике принесли? В такой-то момент?! Вот благодарю.
– Это еще не все.
– Не все?! – вскрикнул Эфенбах. – Нет, это волшебно!
– Будет пятое ограбление. Я знаю где.
– Ну и где же?
Пушкин уверенно показал на точку недалеко от Кремля.
– Вот здесь.
Михаил Аркадьевич понял, что его провели, над ним посмеялись, и вообще только зря он потратил драгоценное время. Он потерял интерес к карте и плюхнулся в кресло.
– Раздрагоценный Пушкин мой, это ерунда! – строго сказал он.
– Наоборот, математически все сходится.
– Ма… те… ма… ти… чески? – по слогам повторил Эфенбах. – Да неужели?!
– Смотрите: все гостиницы первого класса, большие, много народу, во всех проживают богатые гости. Все находятся в небольшом круге, – для наглядности Пушкин очертил его на карте. – В него как раз попадает «Славянский базар». Где и будет следующее ограбление.
– Свежи фантазии, да верится с трудом.
– Предположу, что сегодня или завтра.
– Ну, это еще бабушка пополам наломала, – веско заметил Михаил Аркадьевич. – Оставьте свою математику, Пушкин. Ну, поймаем мы одну воровку. А остальные?
– Нет остальных, – ответил Пушкин. – Она одна.
– Да как же одна?! У вас даже рисунки разные!
– Это одно лицо, Михаил Аркадьевич. Только разные прически и цвет волос. Гипотезу проверил и доказал сегодня утром: зарисовал описание прически, а к нему все то же лицо. Пострадавший, не опознав предыдущие рисунки, сразу же узнал обманщицу.
– Может, он к себе домой уедет? – с надеждой спросил Эфенбах.
– Он чиновник городской управы.
Лелюхин только присвистнул.
– До наших добралась. Нехорошие дела, ой, нехорошие.
Между тем Эфенбах стремительно думал. Умения молодости, которые помогли ему в раскрытии «тридцати трех выдающихся дел», включая кражу из Государственного банка ста двадцати тысяч рублей, работали на полную катушку.
– Пушкин, Пушкин вы мой, – вдруг сказал он.
– Выходит, что у нас под носом не мелкие воровки, а одна умная и талантливая аферистка?!
– Гений в своем роде, – добавил Лелюхин.
Пушкин выразил согласие молчанием.
– Если же поймать талант в юбке и с разными париками… – продолжил Эфенбах, ощущая с радостью, как луч спасения блеснул в кабинете, – ее вполне можно счесть за Королеву брильянтов!
– Да уж, лучшей кандидатуры не сыскать, – сказал Кирьяков, чтобы не выпасть из такой интересной дискуссии.
