– С Григорием Филипповичем вы не встречались. Как же поняли, что от вас требуется?
Воровато оглянувшись, Агафон поманил пальцем. Пушкин знал: Ангелина наверняка подслушивала под дверью. Женщины привычек не меняют. Меняют только любовников.
– Его жена, Ольга Петровна, просила найти медиума, который снимет проклятье с мужа, – шепотом проговорил он.
– Гонорар предлагала большой? – шепотом же спросил Пушкин.
– Те же триста рублей.
– Записка была написана ее рукой?
– Нет, конечно! Мужская рука сразу видна, да и ее почерк знаком, Ольга Петровна писала мне.
Бедная женщина так хотела помочь мужу.
– Мужьям своих сестер тоже просила помочь?
– Неужели и на них проклятье? – в вопросе был заметен живой коммерческий интерес.
– В своем роде, – ответил Пушкин. – Баронессу фон Шталь с Ольгой Петровной вы познакомили?
Агафон заулыбался. Без бакенбардов улыбка выходила приторной. Как у приказчика.
– О да! Такая милая дама. Моя горячая поклонница.
– Что баронесса хотела от нее?
– Заложить брильянты.
– Неужели?
– Именно так. Дело в том, что ее муж, барон из Петербурга, отказал в содержании. Ну, я и свел их с Ольгой Петровной. Чтобы в ломбарде три шкуры не содрали.
– Одни неприятности с этими баронессами, – сказал Пушкин, зевая и прикрывая ладонью рот. – Что ж, господин Копенкин, вы ничего не скрывали, и я не буду. Сыскная полиция нуждается в вашей помощи. Готовы?
Такого горячего отклика трудно было ожидать. Агафон буквально рвался в бой. Через четверть часа, когда все детали были тщательно обсуждены, Пушкин встал и попросил проводить.
В прихожей, где не могла слышать Ангелина, он обернулся.
– Хотите совет, господин Копенкин?
Ему готовы были внимать с благодарностью.
– Делайте предложение мадам Камаевой, женитесь на ней, бросайте фокусы и становитесь добрым московским барином. Будете получать от жизни удовольствие.
Совет был неожиданным. Не каждый день сыскная полиция предлагает жениться на богатой вдове. Тем более – не каждую ночь. Агафон пребывал в смущении.
– Но как же… Ведь в некотором роде… Вы… Как бы сказать…
– Ангелина наболтала, что умираю от любви к ней? Не верьте ничему, кроме своего счастья. Я слишком ленив, чтобы жениться.
Пушкин захлопнул дверь за собой.
В прихожей тут же объявилась Ангелина. Встревоженная и рассерженная – ей не удалось разобрать почти ничего из разговора мужчин.
– Что он наговорил, Агафоша? – строго спросила она, забыв, что меньше получаса тому готова была умереть, защищая любовника.
