Держась на другой стороне Кузнецкого моста, ротмистр двинулся за уходящими дамами.
Шли они неспешно, что значительно упрощало задачу. Три фигуры куда заметнее одной. На счастье ротмистра, пролетку не взяли. Прогулка заняла не более десяти минут. Дитц на часы не смотрел, время прикинул примерно. Дамы свернули в какой-то переулок, не слишком длинный, название его ротмистра не интересовало, и вошли в заведение, над которым находилась вывеска ювелирного магазина. Баронесса вошла последней, пропустив спутниц вперед.
Зачем ей понадобилось идти за драгоценностями на ночь глядя, Дитц не мог себе представить. Разве только мошенницы спланировали дерзкое и быстрое ограбление. Сколько придется ждать на морозе, неизвестно. Мерзнуть больше он не мог ни секунды. Модных магазинов или просто лавок, в каких можно укрыться, в переулке не оказалось. Ротмистр приметил место, из которого открывался обзор на ювелирный, – ломбард какого-то Немировского.
Дитц поторопился войти. К нему направился приказчик, слащаво-зализанного вида, как все приказчики в Москве, и вежливо, но строго сообщил, что они уже закрыты, будут рады видеть сударя завтра.
Ротмистр огляделся. Кажется, приказчик был один. Дитц поманил его.
Павлуша Катков, не предчувствуя дурного, прикинул, что поздний гость хочет сбыть вещицу, наверняка дорогую, какую страшно выпускать из рук. Наверняка – ворованную. Он подошел слишком близко и успел только сказать: «Чего изволите?» – как что-то огромное и тяжелое вонзилось ему в солнечное сплетение.
Боль оглушила, Павлуша согнулся, держась за живот, и повалился на пол. Катков жадно хватал ртом воздух, но воздуха не хватало, он хрипел и исходил слюной. Ротмистр проявил милосердие: добавил удар ботинком под дых, чтобы урок запомнился. А бить он умел. Павлуше так было больно, что он готов был отдать весь товар, чтобы его не трогали. Страшный гость не проявил интереса к витринам и полкам, упорно глядел в окно. От греха подальше Катков отполз в дальний угол и затих.
Ротмистр приник к стеклу, вглядываясь в уличную темень. Показалось, что на другой стороне переулка кто-то прячется, какая-то фигура вжалась в проем дома. Скорее всего обман зрения. Чего не померещится во тьме?! Дитц пригляделся внимательней, но призрачное видение исчезло, как будто его и не было вовсе.
14Вблизи Петр Филиппович казался куда более мерзким, чем издалека. Фигура напоминала нависающую кучу, готовую вот-вот развалиться кусками жира.
