– Если вам интересно, я выполнила часть нашей сделки.
– Не знал, что сделка состоит из частей. Какую именно?
– Его брильянты не появлялись, – сказала Агата, наблюдая за тем, как он ест. – Воровской мир к их исчезновению касательства не имеет.
– Откуда сведения? – спросил Пушкин, насаживая на вилку упитанный груздь и отправляя прямиком в рот.
– С Сухаревки.
– Солидное заведение. Врать не будут.
– Из-за вас поссорилась с воровским миром.
– Лишиться такого круга знакомых – большая потеря.
– Вовсе не смешно.
Теперь мне в Москву и носа не сунуть.
– Вам и так в Москву носа не сунуть. Мы теперь на страже, – философски заметил Пушкин. – Съешьте хоть немного.
Агата заставила себя положить на тарелку листик холодной говядины, ткнула вилкой и отбросила.
– Зачем продержали меня ночь в камере? – тихо спросила она. – Помучили? Добились своего? Доволен, сильный мужчина?
Меньше всего Пушкину пристали лавры мучителя хорошеньких барышень. Но и оправдываться было не в чем.
– Любой чиновник полиции на моем месте повесил бы на вас смерть Немировского и получил бы благодарность от начальства, – наконец ответил он.
– Никому не хочется оставлять незакрытые дела перед праздником. Считайте это малой платой за вранье. Вернемся к Немировскому.
Сейчас ей не хватало сил устроить хороший скандал, который заслуживал надменный господин из полиции.
– Требуется знать о нем как можно больше, – мирно сказала Агата. – И как он умер.
– Разумное предложение.
Пушкин промокнул губы и коротко описал обстоятельства дела, не упуская факты и точно раскладывая их по полочкам.
Агата слушала внимательно, не перебивая. Пока он не закончил.
– Пентакль на полу… Зарезанный петух… Отравление лекарством… – проговорила она задумчиво. – Все, чтобы представить как сердечный приступ? Что-то странно.
– Соглашусь, – сказал Пушкин. – Еще одна мелочь: привидение.
Агата проверила: не шутка ли? Пушкин был серьезен.
– Какое привидение? – спросила она.
– Самое заурядное. Появилось в час смерти Немировского в его номере.
А до того заглядывало в окна его дома.
– Пушкин, вы серьезно?
– Так говорят свидетели. Прочее зависит от точки зрения на привидения вообще и на рациональные причины преступления.
Впервые за утро она улыбнулась.
– Вы говорите, как сухарь-ученый.
– Я математик, – ответил Пушкин, борясь с застрявшим меж зубами кусочком мяса. – Только на службе в сыскной полиции.
– Наверное, преступления раскрываете по формуле?
– Почти угадали.
