Может, и тебе вот так, без формул, попробовать?"
"– Смерть Гриши разоряет Ольгу Петровну Немировскую, буквально делает ее нищей, – сказал Пушкин. – Отец Немировского так разделил наследство между тремя братьями, чтобы богатство не уходило из семьи.
– Кому достанется?
– Среднему брату, Виктору Немировскому.
– Ну, вот и вся разгадка. – Лелюхин с некоторым облегчением допил ликер. – Я же говорю: проще некуда. Братец позарился.
– Виктору досталась кредитная контора, забирать Гришины ломбард и дом незачем.
– Тогда жена его надоумила, женщинам вечно денег мало, сколько ни дай – все потратят.
Давно известно!
– Братья Немировские женаты на родных сестрах.
Разумные аргументы у Василия Яковлевича закончились. А неразумных не стоило и касаться. Оставалось только развести руками. Что он и сделал.
– Рад бы, да помочь нечем. Придется тебе самому выбираться.
– Можете помочь: найдите старого пристава Городского участка, может, вспомнит, что случилось в «Славянском базаре» двадцать лет назад.
– Попробую, вдруг жив еще старик.
А твой смокинг сегодня забрали.
– Он не мой, – коротко ответил Пушкин.
– Да? – Лелюхин пребывал в сомнении, не решаясь задать нескромный вопрос. – Такая дама роскошная за ним приехала, брильянты в ушах, как сливы. Наши с нее глаз не спускали. Кокетничала. Кто такая распрекрасная?
– Не имею понятия.
По ответу Василий Яковлевич понял, что эту тему лучше не продолжать.
– Мой тебе совет: оставь это дело как есть, – сказал он. – Эфенбах будет доволен. Нам еще Королеву брильянтов ловить.
Может, Агату эту под нее подведем?
– Я ее отпустил.
Лелюхин не поверил услышанному.
– Как отпустил?
– Как агента сыскной полиции. Она так больше пригодится.
Пушкин открыл ящик стола и достал револьвер. Отщелкнул барабан, проверяя патроны. За его приготовлениями Лелюхин следил с некоторой тревогой.
– Ты на какие подвиги собрался на ночь глядя?
Сунув оружие за пояс, Пушкин спрятал в карман блокнот.
– Вдруг повезет встретить призрака, – ответил он.
– Лёшенька, и тебе не лень?!
– Лень, конечно.
Но нерешенные задачи – хуже занозы.
21Ключи от номеров двенадцатого и пятого были на месте. Сандалов безропотно выдал ключ от четвертого и только спросил: чем может быть полезен? Пушкин строго-настрого приказал, чтобы ни одна живая душа не знала, что в номере кто-то будет. Чтоб не знали и половой, и коридорный. Никаких приготовлений, все должно оставаться как обычно. Сандалов клятвенно обещал исполнить в точности.
Пушкин поднялся на второй этаж.
