И главное, нет возможности закричать, позвать на помощь, попросить вытащить меня отсюда. Открывая рот, я понимала, что он забит чем-то. Вот тут истерика достигла своего пика, и я задрыгалась так интенсивно, что услышала слабый всплеск. Значит, где-то вверху есть воздух. Но как же до него дотянуться. А вдруг я задохнусь, вдруг меня сюда поместили и забыли, или что-то пошло не так, и очнулась я раньше времени! А вдруг я тут непонятно в чем умру! Утону! Так жалко себя стало и страшно.
Да как же тут дышать?! Как тут вдох делать?! Я открыла рот и ничего не случилось.
Вот, вообще, ничего! Словно рыба я хлопала челюстью и ощущала себя полнейшей дурочкой. Почему эта розовая жидкость не затекает дальше ротовой полости? Почему я не могу встать на ноги? Где тут стенки и в чем я, вообще?
А если не могу достать дна, может, дотянусь до крышки? Приняв более или менее устойчивое положение в этой слизи, я задрала ноги, мои ступы тут же во что-то уперлись, стоило мне немного потянуться. Да! Теперь нужно открыть ее. Я пару минут экспериментировала с положением тела и усиленно толкала крышку.
Но все оказывалось тщетным. Ноги соскальзывали. Нечего не выйдет, я тут так и останусь. Знать бы еще, в чем я?
Вдруг меня тряхнуло, и я отчетливо ощутила, как сквозь тело проходит слабый ток. Все, мне конец! Ужасные образы моей кончины сменяли друг друга, словно какое-то слайдшоу. Я, наверное, что-то там наверху повредила! Надо срочно выбираться, выплывать или выползать отсюда. Тело снова тряхнуло и пробило крупной дрожью, а ноги хаотично тарабанили по верхней крышке, руками достать до нее я не могла.
Да что же это творится! Где я!
Какому-то жужжащему звуку значения не придала, не до этого сейчас. Меня тут живую топят, проклятая крышка даже не сдвигается. Жужжащий писк повторился, и жидкость колыхнулась. О, вот не к добру это! Я забилась еще сильнее, активнее, агрессивнее. И не сразу поняла, что вязкой жижи становится меньше. Она определено куда-то сливалась. Я снова попробовала вдохнуть и тут же захлебнулась воздухам.
Судорожный кашель раздирал горло так, что слезы с глаз брызнули.
Надо мной, наконец-то, открылась крышка. Все еще прочищая глотку от какой-то жидкой розоватой пакости, я вывалилась из этой жестяной горизонтальной банки на пол. Я не была сильна в инопланетной медицине и болела очень редко, а в настоящей больнице была лишь на практике, осваивая фельдшерские курсы, но этот металлический агрегат, похожий на консервную тару для земной кильки, был мне не знаком.
