Мой защитник! Слеза скатилась по моей щеке. Ему мучительно больно. Серое лицо и кровь. Она тонкой струйкой вытекала из его ушей и глаз. «Он убивает его» — пронеслась мысль в моем воспаленном мозгу. Ломают сознание, превращают в марионетку.
Нет, только не это…
Время. Почему оно так медленно бежит.
— Ну что же ты, сакали, всякий труд должен быть вознагражден. Разве нет?"
"Я не видела говорившего. Его голос обладал такой разрушающей силой, что смотреть на его обладателя было страшно. Но я даже не подозревала насколько муторно ужасно на него глядеть.
Я поняла это, когда перед глазами появился этот хрон. Холод змеей скрутил все кишки в животе. Сердце заколотилось с удвоенной силой. Я в панике раскрыла рот в попытке завизжать, но ни звука не вырвалось, я даже забыла, как дышать. За то я привлекла внимание этого монстра.
— Что не нравлюсь, земляночка? О, я вижу, что не по нраву тебе пришелся, — хрон зло хохотнул. — Ну, ничего это только пока. Поверь не пройдет и часу, как ты будешь стонать подо мной.
Я сохраню тебе сознание. Ты будешь все понимать, обещаю.
Приблизившись почти вплотную, он схватил меня за челюсть, впиваясь в кожу когтями, и задрал мою голову вверх. Резко, больно. Отвести глаза я не смогла. Передо мной был самый настоящий монстр. Вытянутое лицо. Серый безволосый череп, крысиные красные глаза. Но даже не это делало его монстром, а огромная прорезь от уха до уха — его пасть. Когда он говорил, она хлопала широко и, безобразно раздвигаясь, фактически разделяла лицо надвое.
И там, в этой пасти, в два ряда были натыканы иглы — белые зубы, похожие на острые и толстые рыбьи кости.
Он был одет. Тонкие длинные высохшие руки продеты в рукава дорогой шелковой рубашки. Долговязый, тощий монстр. Серая кожа, натянутая на кости и в дорогих вещах. Нелепо и жутко.
— Ну, красивая, чего ты так боишься? Тебе будет хорошо, я обещаю, — ухмыльнулся этот оживший кошмар.
Озноб. Меня морозило и било в судорогах.
— Что ты, земляночка, уже в предвкушении! — пасть разминулась, и по зубам скользнул толстый круглый и безумно длинный язык.
Мерзкий.
Меня снова передернуло и затрясло. Казалось еще немного, и я просто сойду с ума от ужаса.
— Нуу, успокойся, я умею быть нежным. Ты получишь удовольствие от моих прикосновений.
Он склонился, и гадкий язык полоснул меня по щеке. Мир на мгновение померк. Но тут же сознание вернулось вновь.
— Нет, ты должна все понимать. Это так возбуждает.
В моей голове билась в истерике одна мысль — «время».
