Появляются две лодки…
– Отлично, получается, я спасен?
– Нет! – Он кажется раздраженным. – Я только что сказал, что ты застрял там навсегда.
– Но лодки…
– Лодки взорвутся через пять минут, ясно? Нет никаких лодок. Проклятье.
Мне приходит в голову, что, может быть, не стоит злить парня, у которого в руке игла. Но, черт возьми, как же забавно раздражать Уайета.
– На первой лодке твоя девушка или партнер, неважно. Но только они. Ничего больше. На второй лодке никого нет. Но там лежит все необходимое для выживания на острове.
Пожарные комплекты, строительные материалы, еда, оружие, я имею в виду абсолютно все.
Кажется, до меня доходит, и я усмехаюсь.
– Рэн поставила перед тобой этот мысленный эксперимент?
– Да, – мрачно отвечает он.
Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него.
– Ты придурок. Ты что, выбрал лодку с припасами вместо нее?
– Как будто ты бы этого не сделал, – обвиняюще заявляет он.
Из моей груди вырывается смех.
– Это ведь вопрос жизни и смерти, Куп. Мне нужна еда и укрытие! Конечно, классно, если бы и Рэн была там, но мы помрем через пять минут, если у нас не будет припасов для выживания.
И, вообще, со всем, что у меня имеется, я смогу построить плот и добраться на нем домой. Это называется здравым смыслом.
– Неужели Рэн реально бросила тебя из-за этой фигни?
– Что? Нет. Это ж безумие. Она бросила меня потому, что я опоздал на вечеринку в честь дня рождения ее сестры. Я тусил с Тейтом, рассказывал ему об этом тупом эксперименте и потерял счет времени.
Я пялюсь на него.
"
"Как такие люди могут быть моими друзьями?
С другой стороны, он делает мне бесплатное тату, и вся эта дурацкая история заставила меня забыть о Маккензи.
Прощай, Купер.
Или нет.
Глава семнадцатая
МАККЕНЗИЯ вела себя хорошо.
Не разговаривала с Купером уже пару недель. Держалась подальше от набережной. Мне казалось, что если я и могу где-то на него наткнуться, то точно там, поэтому и постаралась устранить этот соблазн. Но мое воздержание не затронуло сны. Или запретные воспоминания, которые то и дело всплывали, когда я была на занятиях.
Я ловлю себя на том, что заново переживаю наш первый поцелуй во время лекции по английской литературе.
Вспоминаю, как его руки крепко прижимали меня ко входной двери на занятии по биологии.
На лекции по истории Европы я думаю о его твердой груди под своими ладонями, и вдруг краснею, тяжело дышу, задаваясь вопросом, заметил ли кто-то.
По другую сторону – наши отношения с Престоном, и они надежны как скала.
