Бремя, которое он до сих пор несет, лежит тяжелым грузом на его широких плечах, отражается в складке на лбу, когда он расправляет помятые джинсы.
– Мне жаль, – искренне говорю я. – А что с отцом?
– Умер. Напился и погиб в аварии. Нам было по двенадцать. Накопил кучу долгов по кредитным картам, которые потом каким-то образом стали нашей с Эваном проблемой. – Купер берет долото, некоторое время держит его в руках, затем рассеянно царапает фанерную поверхность стола. – Единственное, что нам когда-либо давали наши родители, – это долги.
– Затем с внезапной яростью он вонзает долото прямо в дерево. – Но будь я проклят, если закончу, как они. Скорее брошусь с моста.
Я сглатываю. Иногда он пугает меня. Не в плохом смысле, конечно. Он непредсказуемый, с внутренними демонами, что терзают его разум. У Купера Хартли есть темные и неизведанные глубины, и безрассудная часть меня – та, где рождаются импульсы, которые я прячу от всех, – желает погрузиться в них и исследовать.
И это еще одна причина, из-за чего я чувствую, что мне это не по зубам.
Я обхватываю его руку своей.
– Как бы то ни было, – говорю я, ведь прямо сейчас он нуждается в друге, который скажет, что понимает его, – я не думаю, что ты похож на кого-нибудь из них. Ты трудяга, ты талантлив и умен. У тебя есть амбиции. Поверь мне, у некоторых людей и половины всего этого нет. Немного удачи и чуть больше смелости – вот что нужно такому парню, как ты, чтобы добиться своего."
"– Тебе легко говорить. Какое количество пони тебе дарили на дни рождения? – саркастично протягивает он, и я знаю – это потому, что я единственная цель в этой комнате.
Я печально улыбаюсь.
– Мне повезет, если я смогу дозвониться до матери, а не до ее ассистентки. Открытки на дни рождения подписываются работниками ее компании. Как и мои табели успеваемости и разрешения.
– Справедливый обмен для получения всего, что ты когда-либо хотела.
– Ты действительно так думаешь? – Я качаю головой. – Да, мне очень повезло, что я родилась в богатой семье.
Но деньги становятся оправданием всего. Это как стена между нами. Потому что в одном ты прав: мы клоны. С момента моего рождения родители делали меня такой же, как они. Они не считают меня личностью с собственными мыслями и мнением. Я лишь реквизит. Клянусь, иногда я думаю – может, я родилась только для того, чтобы помогать политическим устремлениям отца?
Купер вопрошающе смотрит на меня.
– Мой отец – конгрессмен США, – объясняю я.
