Выглядит она сногсшибательно: голубое платье до щиколотки с глубоким V-образным вырезом облегает ее высокое стройное тело. Я не забыл ни единой веснушки, ни одного голубого пятнышка в зеленой глубине ее глаз. Не забыл, как двигаются ее губы, когда она произносит мое имя. Однако видеть ее снова – к такому невероятно сложно подготовиться.
– Не думал, что ты придешь, – говорю я ей, пытаясь сохранить самообладание. Последнее, что мне нужно, так это спугнуть ее. Даже если каждая частичка меня желает обнять ее, еще хотя бы раз.
– Я чуть было не передумала.
Маккензи останавливается, сохраняя между нами дистанцию в пару шагов. Эти два шага ощущаются как непреодолимое препятствие. Странно, что сейчас я не могу прочитать ее мысли, как в тот раз, когда мы впервые встретились. Она непроницаема. Ничего не выдает.
Проходит слишком много времени, и я теряюсь, вспоминая, каково это – чувствовать ее волосы между моими пальцами. Она теряет терпение.
– Итак… как дела? – спрашивает Мак.
Днями я репетировал, готовился к тому, что скажу ей.
Теперь же я стою здесь, и все слова, которые я держал у себя в голове, звучат как какое-то банальное дерьмо. Я умираю от стыда и бессилия.
– Слушай, правда в том, что я наверняка облажаюсь, когда буду говорить, но я просто должен это сказать. – Я делаю глубокий вдох. Сейчас или никогда, придурок. – Я сожалею о каждом дне, пока трусливо скрывал от тебя правду. Я эгоист и тупица, и у тебя есть все права ненавидеть меня. Я все это время думал, как убедить тебя простить меня и принять обратно.
И, честно, не придумал ни одной уважительной причины.
Мак смотрит в сторону, и я знаю, что теряю ее, ведь все выходит не так, как нужно, однако я не в силах остановить слова, слетающие с моего языка:
– Я просто хочу объяснить, что знаю, как подло поступил с тобой. Знаю, что уничтожил твое доверие. Что предал тебя. Что играл с твоим сердцем. Но, черт побери, Мак, я так люблю тебя. И меня убивает, что ты вроде бы стоишь здесь рядом со мной, но остаешься недосягаемой.
В глубине души я чувствую, что сумел бы снова сделать тебя счастливой, если бы ты позволила. Я был ублюдком. И все равно я хочу, чтобы ты любила меня в ответ. И да, это нечестно. Я должен страдать за то, что причинил тебе боль. Я уже страдаю. И умоляю тебя, избавь меня от этих мук. Я не представляю своей жизни без тебя.
На выдохе я закрываю рот, поскольку до моего мозга, наконец, доходит запоздалое сообщение «заткнись на хрен».
