– Эван, детка, мамочка дома! – кричит она, входя внутрь дома.
Он выходит из кухни на звук ее голоса. Его лицо бледнеет, когда он понимает, как и я, что это не игра воображения. Он стоит неподвижно, словно ожидая, что мать испарится. Нерешительность мелькает в его глазах, словно он задается вопросом: безопасно ли это или его укусят.
История нашей жизни.
– Подойди, – уговаривает его Шелли с распростертыми объятиями. – Дай обнять тебя.
Сначала неуверенно, не сводя с меня глаз в поисках объяснения, которого у меня нет, Эван шагает вперед и обнимает ее.
В отличие от меня, он на самом деле отвечает на объятия."
"Во мне вспыхивает раздражение. У Эвана бесконечный запас прощения для этой женщины, чего я никогда не пойму. Он никогда не хотел видеть правду. Братец верит, что каждый раз, входя в эту дверь, наша мать планирует остаться, что теперь мы станем семьей, несмотря на все те годы мучений и разочарований, через которые она заставила нас пройти.
– Что происходит? – спрашивает он.
– Ужин. – Шелли поднимает пару пакетов с продуктами и передает их ему.
– Лазанья. Твое любимое блюдо.
Мак предлагает помощь, поскольку она чересчур вежлива. Мне хочется сказать ей не заморачиваться. Ей не нужно пытаться кого-то тут впечатлить. Вместо этого я затыкаюсь и держусь поблизости, ведь черта с два я оставлю ее наедине с этой женщиной. Шелли наверняка состригла бы к чертовой матери все ее волосы, лишь бы продать их подороже.
Позже, пока Шелли и Эван находятся на кухне, я пользуюсь случаем, чтобы отвести Мак в сторону под предлогом, будто мы накрываем на стол.
– Сделай мне одолжение, – прошу я, – не рассказывай о своей семье, когда она спросит.
Маккензи поворачивает голову.
– Что ты имеешь в виду? Почему нет?
– Пожалуйста. – Я понижаю голос. – Не упоминай деньги или то, чем занимается твой отец. На самом деле не говори ничего, что предполагает, будто они хорошо обеспечены. Или ты, если уж на то пошло.
– Я никогда не поставлю твою маму в неудобное положение, если ты это имеешь в виду.
Мак никогда не кичится своим богатством, но вовсе не на это я намекаю.
– Детка, дело не в этом. Неважно, что ты скажешь. Лги. Поверь мне. – Затем, вспомнив о браслете, я беру ее за запястье и расстегиваю защелку, засовывая браслет в карман джинсов.
– Что ты делаешь? – Она выглядит настороженно.
– Пожалуйста. Пока она не уедет. Не носи его при ней.
Я понятия не имею, надолго ли Шелли планирует задержаться здесь или где намерена остановиться.
