Ты должна была подумать получше, – обращается он ко мне снисходительным тоном, мало чем отличающимся от того, что я услышала от Престона, когда показывала ему отель.
И вот теперь я злюсь. Почему каждый парень, с которым я встречаюсь, думает, будто должен быть моим отцом? Я рассталась с Престоном не для того, чтобы позволить другому парню относиться ко мне как к ребенку.
– А вы двое, – он сердито глядит на девушек, – должны были ее остановить.
– Чувак, остынь. – Алана со скучающим вздохом запрокидывает голову.
– Она большая девочка. И мы рады, что она здесь. – Я чувствую, что это самое искреннее извинение, которое можно было услышать от Аланы. Наши сегодняшние усилия растопили ее холодное сердце, и отношение ко мне изменилось. Кажется, теперь между нами наступило перемирие.
– Перестань, Алана. Она это сделала, только чтобы ты и Хайди перестали ее отвергать.
– Не помню, чтобы я просила тебя говорить за меня, – срываюсь я на него, ведь наконец-то достигла тут прогресса, а этот осел все портит.
Купер направляется к дивану, нависая над нами.
– Ты могла погибнуть, – огрызается он. – Если ты не заметила, мы практически в центре урагана.
Я не верю своим ушам.
– Ты что, издеваешься надо мной? Если я не заметила? Теперь ты вдруг забеспокоился о моей безопасности? Это ведь ты бросил меня одну у себя дома посреди урагана. Я была там одна! Только я да Патриция, которая вопила как банши!
Купер моргает, глядя на меня так, словно я обезумела.
– Ее зовут Дейзи.
Я, спотыкаясь, встаю на ноги, вцепившись в одеяло, как в тогу.
– Да не собака! Я говорю о Патриции!
– Я не знаю, кто такая Патриция! Ты спятила?
– Маленькая мертвая девочка, которая утонула рядом с твоим домом сто лет назад, и…
Я останавливаюсь. Мой возмущенный взгляд скользит к Эвану, чьи губы дико дергаются, пытаясь скрыть смех.
– Ах ты мудак! – рычу я. – Серьезно?
Эван скрещивает руки на груди.
– Маккензи, милая. Я не собираюсь извиняться за твою доверчивость.
Сама виновата.
На диване Алана и Стеф бьются в истерике. Слезы текут по щекам Стеф, пока она едва выговаривает слова «маленькая мертвая девочка» между приступами смеха.
Купер, стоящий передо мной, тоже пытается не засмеяться.
– Не смей, – предупреждаю я, тыча пальцем в воздух между нами.
– Я имею в виду, – дрожит Купер, борясь со смехом, – он не ошибается. Сама виновата.
Я пристально смотрю на него.
– Он садист! А ты придурок.
