И за границу что-то не очень хочется уезжать. Но если Артем скажет, с продажей своей фирмы она тянуть не станет...
В свой офис она шла через павильон, где были выставлены образцы новых иномарок. Она всегда так делала, чтобы лишний раз глянуть, как работает персонал. И клиентов не обходила вниманием, смотрела, кто крутится вокруг машин – оценивала людей по внешним признакам, определяя, способны ли они сделать столь дорогостоящее приобретение. Праздных зевак она на дух не переносила, но тем не менее никогда не отдавала распоряжения гнать их прочь.
Иногда случалось, что неброско одетый и, казалось бы, избитый жизнью человек покупал «Мерседес» последней модели...
Ее внимание привлек мужчина, стоявший возле нового «Ауди» черного цвета. Черты его лица показались ей знакомыми. И глаза... Он тоже смотрел на нее. Казалось, о машине он и думать уже забыл... Радик. Повзрослевший, заматеревший, но это был он.
Короткая стрижка – идеальная гармония с жесткими чертами лица и открытым мужественным взглядом; скупая улыбка на тонких длинноватых губах.
Лощеный, со вкусом одетый – строгое полупальто, белый шарф, черные с шелковым блеском брюки, стрелки которых были наглажены до остроты бритвы, начищенные до блеска туфли того же цвета.
Юля почувствовала, как вспыхнули ее уши... Казалось бы, ничего такого и не произошло. Радик давно уже ничего для нее не значит. Ну, встретились случайно, что тут такого. Она имеет полное право пройти мимо... Но мимо она не прошла.
Остановилась, глядя, как Радик приближается к ней... Огонь с ушей перешел на щеки. Что же это с ней такое творится?
– Привет! – с галантным полупоклоном улыбнулся он.
– Здравствуй...
Она невольно взмахнула рукой, и он легко поймал ее, поднес к своим губам... Юля чувствовала себя так, словно пол под ногами превратился вдруг в раскаленную сковородку. Эта сцена и радовала ее, но еще больше пугала. Было в облике Радика нечто демоническое, завораживающее...
А ведь раньше он был обычным, совершенно незатейливым парнем, каких много.
Несколько изменился за год службы в армии, чем набрал несколько плюсовых очков. Их как раз и хватило для того, чтобы она всерьез отнеслась к нему и, сама от себя того не ожидая, включила его в число своих мужчин. Со всем отсюда вытекающим включила. О чем стала жалеть еще до того, как грянул гром. Жалела, но продолжала принимать его. И не только из жалости, как не однажды пыталась себя в том убедить.
