— Бабка спит, так? И ты собираешься сидеть в сырой парадке? Ты нормальная вообще, Сахарова?
Во все борются злость на неё и самого себя, и я уже на пути к продолжению, но окно над нашими головами распахивается, и знакомый голос Раисы Анатольевны гремит на всю округу:
— Юлечка, детка, это ты? Поднимайся скорее!
Знакомая горечь наполняет рот, когда Сахарова рвёт с места, по привычке не обернувшись.
Глава 37
Юля
Как вовремя Раиса Анатольевна решила выглянуть в окно! Моя решимость таяла с каждой секундочкой, и если бы Рома меня захотел поцеловать ещё раз, то, наверное, я бы не оттолкнула.
Он, конечно, показал себя заботливым и внимательным, но слишком живы в памяти все его оскорбления.
— Доброе утро! — Старушка встречает меня бодрым голосом. — А мальчик твой где?
Пожимаю плечами и бубню что-то невразумительное. К счастью, баба Рая интерес теряет сразу, отвлекаясь на двух молодых девушек, производящих уборку. Я вчера их не видела…
Разуваюсь, и принимаюсь помогать, параллельно думая, что делать дальше.
С одной стороны Ларку мне жалко и я очень хоу, чтобы она отдохнула, пришла в себя. С другой — я не представляю, куда мне деться, когда уборка закончится.
Обратно в гостиницу? Адрес при наличии интернета я найду, но ведь мест нет, мне вчера ясно дали понять.
Если только кто-то выедет? Например, Амурский с другом. Или Виктор собирается оберегать мою подругу всё время запланированное здесь? В этом случае моё пребывание может стать ненужным. Если честно, то такому повороту я буду даже рада, потому что сейчас вся сложившаяся ситуация напрягает.
Да, соседка хорошо нас приняла, но… Они для меня чужие люди, хоть и очень понравились своей теплотой. Я сейчас и Диму тоже имею ввиду.
— Юлечка, детка, дойти до Лариного папы посмотри, как он? А я пока с девочками закончу в кухне убираться.
Киваю и, получив ключи от соседней квартиры, засовываю ноги в кроссовки и выхожу на лестничную клетку.
Приложив усилия, открываю дверь. В нос ударяет запах стойкого перегара. Прикрываю лицо рукавом и двигаюсь в сторону окна, чтобы впустить свежий воздух.
Глотаю его рвано и большими порциями, что даже становится больно в груди.
Ужас! Как здесь можно находиться?
На диване в зале спит Ларисин отец. Лицо заросло щетиной, волосы спутались и слиплись, да и одежда выглядит отвратительно. Засаленная рубашка, выправленная из брюк, сами брюки расстегнуты и чем-то облиты. Я не хочу думать, чем именно, но тошнотворный запах не предполагает других вариантов.
