Я растеряна с того момента, как появился Роман Амурский собственной персоной. Появился и спрятал от всех и от всего. Закрыл своим телом, подарил долгожданное тепло и заботу.
Меня до сих пор потряхивает от нервного напряжения, а тут ещё… Я непонимающе хлопаю глазами, пока Рома разводит руками: дескать, ничего не знаю, я пытался. Перевожу взгляд на девочку-администратора, но она отрицательно качает головой.
Свободных номеров нет.
Ларка в полном неадеквате после успокоительного вцепилась в руки Розина, и с ним скрылась за дверями.
А мне-то что делать⁈
Наверное, лучшим вариантом будет посидеть в холле и подождать, когда подруга придет в себя, а потом пойти к ней? Меня сносит от усталости, но иных вариантов я просто не вижу.
— Ты куда? — Амурский довольно комично открывает рот и смотрит на меня, склонив голову вбок. — Что-то забыла?
Мне вдруг хочется ответить ему с вызовом, грубо… Например, что, похоже, я забыла мозги, когда села в его машину… Но приходится сдержать странный порыв и напомнить себе о его руках, которые дарили тепло.
О его шёпоте, ласковом и успокаивающем… И о том, что он приехал так далеко…
— Ром, — робко поднимаю на него глаза, — зачем вы приехали?
Настроение — маятник. Это тоже от пережитого стресса. Обычно мне удается хорошо держать себя в руках, но сегодня всё выбивает из колеи.
— Зачем? — Повторяю свой вопрос, пока парень сокращает возникшее между нами расстояние и цепляет меня под руку.
— Зачем… — Задумчиво чешет подбородок. — Витёк узнал про Шумкову.
Вроде кто-то из вашей группы проболтался.
— Понятно, — я так и предполагала. О том, что Виктору нравится Лариса, я догадалась по горящему взгляду ещё тогда, когда Юрий увозил меня на поиски Ромы.
Рома не отвечает, да я и не жду. Молча тянет за собой, а я покорно переставляю ноги.
— Глупая… Маленькая глупая девочка, — шепчет, когда мы оказываемся в полутемном номере, — обиделась? Я искал тебя. Искал и все равно бы приехал…
Что⁈ О чём он⁈
В смысле…
Мне так страшно и так одновременно хорошо, что я не сопротивляюсь, когда Роман прижимает к себе и невесомо целует.
Не проявляет напора, как на крыше, не пересекает границ… Просто касается моих губ своими, даря ласку и нежность…
— Ром…
* * *Роман
Юля давно уснула, по самую макушку завернувшись в одеяло, а я продолжаю сидеть, прислонившись к спинке кровати, и смотреть на её силуэт.
Еле уговорил остаться ночевать со мной: до последнего дёргалась и порывалась уйти.
