Довольствуйся, или иди нахрен, пока я тебе подробнее не разжевал! Очень меня злит твоя унылая рожа!
– Эй, ребята! Вы чего? – нас разнимают шестеро рук, оставляя тяжело дышать, глядя друг на друга.
– Медвед, какого черта? Мозгами тронулся? Это же Бампер! Дело решил завалить? Нахрена тогда ехали?
– Да хоть задний привод! Мне похер! Хочет мужской разговор – он его получит! Я тоже люблю разжевывать непонятливым.
– Ой, нарвешься, пацан…
– Витек, ты рехнулся? – тормозит меня Стас, толкая в плечо. – Что с тобой? Завелся вполоборота не пойми с чего.
Не хочешь иметь дело с парнями – так и скажи! Я им вмиг растолкую расклад. Зачем с пустого-то наезжать? Ты же сам попер, я свидетель!
– Стас-с…
– Что?
– Не пошел бы ты…
– Взаимно! – невозмутимо отрезает друг. – И тебе, Витек, дальней прогулки! Что с девчонкой? – оглядывается на оставшуюся в одиночестве подругу малыш-ты-все-еще-здесь? Растерянно теребящую в руке дамскую сумочку.
– Впусти в клуб, а там – свободна. Этих, – киваю головой в сторону набычившейся троицы, – запустишь, как только поостынут.
Пусть пока проветрятся. Если не передумают, разговор о деле останется в силе. Позже, – я сбрасываю с себя руку друга, одергиваю на плечах куртку и решительно шагаю к входу в клуб. Один. – Не сейчас.
* * *"
"Музыка заводит. Мне кажется, я танцую уже так давно, что теряю счет времени. Волосы растрепались, хвост съехал набок, но мне все равно. Охочих познакомиться хватает, и я легко дарю медленные танцы одному, второму, третьему… даже не запоминая имен… Снова накачиваюсь с девчонками коктейлем и разгоняю алкоголь по венам диким драйвом субботнего вечера на танцполе.
– Йухху! Давай, Настена! Давай! – полупьяно орет Лилька, размахивая над головой руками, и тут же повторяет за подругой неприличные движения, во всю виляя задницей и строя глазки парням. – Танька, не старайся, у меня все равно лучше всех получается! – громко смеется, и я смеюсь вместе с ней, и не думая вытворять нечто подобное. Мои ноги и бедра вполне послушны музыке, руки вскинуты над головой, но мне до черта долгое время мешают голубые глаза.
Его глаза – проклятого Рыжего, нашедшие меня и не отпускающие ни на минуту.
Файерболы под потолком вспыхивают желтым светом, и я вновь вижу высокую фигуру Бампера в просвете между танцующими. Ухожу от его взгляда, забываясь в чужих руках, проклиная про себя, вспоминая, как его ненавижу, но снова и снова сама возвращаюсь к нему, отыскивая глазами в толпе.
Это как наваждение. Как тоска. Как голод.
