Губы касаются мочки уха, а натянувшиеся в паху боксеры говорят сами за себя, и я не могу не улыбнуться, чувствуя в животе ответный жар. Вспоминая прикосновения его пальцев к разведенным навстречу бедрам, и довольный стон Рыжего – немного звериный и жадно-удовлетворенный.
– Господи, Витька, ты сошел с ума. Ты же меня только что одел!
– А уже хочу раздеть. Тань, – и снова губы скользят вдоль шеи, а руки требовательно обхватывают талию. – Ну давай, а? Прямо сейчас! Я быстро. Ммм, так хочется.
– Сумасшедший! – но мне нравится его внимание, да, нравится, и я с удовольствием запускаю пальцы в густые волосы, позволяя горячей ладони пробраться под юбку и заскользить по ноге.
В конце концов, это все для него. – Мы же только час назад закрывались в гардеробной…
– Ничего не могу с собой поделать. Хочу и все! Детородная функция обязывает.
– Ох, осторожнее с чулками! Не порви, дурачок…
Что?
– Что-о?!
Он выбирает правильные слова, и желание тут же слетает с меня. Схлынывает холодной волной, затаиваясь до поры.
Рыжий не был бы Рыжим, если бы вовремя не отступил на безопасное расстояние.
– Что ты сказал?
Но хитрый лис уже крутит ладонью в воздухе, улыбаясь самым обаятельнейшим образом.
– А чего такого, Тань? Ничего не сказал. Это же я вообще… Обобщаю так, понимаешь?
– Нет. Лучше не обобщай!
Он вдруг удивляется на полном серьезе.
– А ты что же, репейничек, совсем детей не хочешь?
– Витька, – у меня едва ли не пар идет из ноздрей, а ему хоть бы хны! – я же тебя, кажется, просила…
– Танька, не начинай, здесь никого нет! Как хочу, так и называю!
– Артемьев, ты с ума сошел, что ли? Какие дети? Мы с тобой еще даже не женаты!
– Можно подумать: нам свадьбы три года ждать.
– Все равно.
– Верно! Никогда не вредно помечтать на будущее. Да не пугайся ты так, Тань, – смеется Рыжий, возвращая меня в свои медвежьи объятия, – я же пошутил! Мне еще столько мест тебе хочется показать, столько всего рассказать о своих планах… О наших планах! Побыть с тобой просто вдвоем, дать возможность нормально окончить университет, а потом можно и детей.
Да?
Я пожимаю плечом, сдаваясь на волю своему жениху, у которого очень даже получается вить из меня веревки.
– Ну-у, да. Наверно, – выдыхаю с облегчением, осторожно заглядывая ему в лицо. – Если потом! Хм, как-нибудь попозже.
– Конечно, попозже! Через год там, ну, или два. Три, Тань! Точно, не раньше трех и точка!
– Р-рыжий!
– Что? – со всем вниманием приподнимает он темную бровь.
