Я намеренно упоминаю любимую актрису бабули, надеясь, что она поймет, что к чему. И она понимает. Оглядывает сощуренным взглядом меня, мать и останавливает его на Коломбине.
– Красивая девочка. Не похожа на Людочкину. Твоя, внучок?
– Ба, больше вежливости, девушку зовут Таня.
– Мне можно. Я старая и изношенная. И часто говорю, что думаю.
– Моя, Ба.
– Прелестное платьице. Весеннее. Очень мило и тебе к лицу, деточка. Пожалуй, даже больше, чем кому бы то ни было. Нет, мне определенно нравится.
– Спасибо, – отвечает Коломбина, куда ровнее, чем матери.
Похоже, она успешно справилась с волнением. И все же пальцы мнут ткань юбки, и я спешу заметить:
– Ба, перестань смущать Таню. Очень тебя прошу.
– Тогда ответь мне, мой мальчик, почему я всегда все узнаю последней.
– Наверно, потому, что ты плохо слышишь. И видишь. И иногда притворяешься глухой тетерей, забравшейся в ступу. Которую ничего никогда не волнует.
– Ну, давай, продолжай, внучок, раз уж подвел разговор к самому главному.
И я продолжаю, обнимая Коломбину за талию и притягивая к себе.
Отвечая на капризное покрякивание вполне себе вежливым:
– Знакомься, Таня, это наша Баба Яга.
Семейная шутка не удалась, и девчонка, едва справившись с румянцем, теперь бледнеет на глазах, глядя, как мы веселимся с моей старушкой, перемигиваясь взглядами.
– Виктор, перестань, – пытается вмешаться отец.
– Бабушка, сейчас не время, – укоряет мать, зная, что ей нас не остановить, и Коломбина, еще больше смутившись, тихо переспрашивает:
– Кто?
– Моя бабушка, а точнее прабабушка – Ядвига Витольдовна.
– По рождению – пани Бжезинская, – поправляет бабуля ладонью перманентные кудряшки на затылке и тут же признается, – а по жизни – Комарова. Так что будем знакомы, деточка.
Стол накрыт на шесть персон. Закуски и напитки расставлены, шампанское налито, и отец широким жестом приглашает всех сесть за стол, раз уж нас ждет такое количество людей. Ведущий, не снимая приклеенной улыбки, обходит с микрофоном столики, приглашая гостей присоединиться к поздравлению, поддерживает шумные тосты, и мы с Коломбиной поднимаем свой первый бокал за здоровье молодых.
Горько!
Бабуля щебечет капризной сорокой, отец вежливо поддерживает разговор, а я молча смотрю на профиль своей невозможно красивой Колючки, сидящей сейчас на стуле так прямо и чинно, что хочется провести ладонями по оголенным плечам, расслабляя их и утешая, и в какой-то момент понимаю, что все смотрят на меня, ожидая ответ на заданный матерью вопрос.
