И оно объясняет, но я не собираюсь потакать Коломбине в ее желании самоуничижить себя.
– Посмотри вокруг. Да, здесь нет голубых облаков и оранжевых стен, но шторы тоже зеленые. Это бесполезно, понимаешь? Это никогда не изменится, как не изменюсь я сама, как бы ни старалась. Ты просто ошибся, а я дала слово.
– Мне все равно. Это твоя комната и этого достаточно.
– Но разве… Разве ты не находишь ее смешной? – кажется, я действительно удивил Коломбину ответом. – Такой же несуразной, как хозяйка?
– Совсем нет. Меня больше не веселят подобные вещи.
Нормальная комната студенческой общаги, яркая и позитивная. Кстати, Тань, я тоже люблю сериал «Star Trek». Особенно Кирка и Спока, так что крутой постер, мне нравится.
– Правда? – она поднимает голову в надежде.
– Правда. Вот возьму и повешу такой же у себя в спальне. Как у тебя, над кроватью.
Видно я говорю что-то не то, потому что Коломбина вновь хмурится.
– Не повесишь, Артемьев. Я видела твою спальню. В ней нет места постерам.
«И таким девчонкам, как я, тоже нет», – говорят ее глаза, и в своем вопросе смотрят прямо, больше не избегая меня.
Покрасневшие, блестящие, родные глаза моей Коломбины, такой смелой и дерзкой с виду, и такой неуверенной в себе. Я чувствую старую вину за их блеск, за чувство сомнения, за свои злые слова, такую же глубокую, как темный взгляд, и отвечаю предельно честно, надеясь, что она поймет меня. Поймет то, что именно я пытаюсь сказать.
– Нет, есть. Есть, Таня, верь мне.
– Не могу.
Она поднимается со старой кровати и неловко одергивает на себе платье.
Опускает голову, чтобы взглянуть на серые туфли с золотым тиснением, стоящие у ее ног.
– Я старалась, я очень старалась хотя бы не расстроить тебя. Не ухудшить впечатление, сложившееся обо мне у твоих родителей, но это сильнее меня. Это все очень трудно. Я многого не понимаю, но не слепая. Я чувствую…
– Только скажи, и мы никуда не пойдем. К черту юбилей! Я не стану принуждать тебя.
– Но я должна! Когда-нибудь должна преодолеть себя! Мне это нужно, нужно, понимаешь? Чтобы забыть, что я Коломбина хоть на миг! И я дала слово!
– Господи, Таня! – Я подхожу к ней и беру за плечи.
Чуть встряхиваю в ладонях, заставляя поднять навстречу лицо. – Это всего лишь моя мать. Моя мать, слышишь! Брось заморачиваться на ее счет. Мне все равно, как ты выглядишь. Все равно, что на тебе надето, я этого просто не вижу! Не вижу, понимаешь?
Не понимает. Даже не слышит сказанных слов, а может, не хочет слышать.
