…А в ухе дырочка для сережки… Так на него похоже… Наверно, в юности носил…
Рыжий… Рыжий… Рыжий…
Ох, Рыжий…
* * *Кажется, я выспалась. Телу тепло и комфортно, уютно под мягким одеялом, и так не хочется просыпаться. Я подтягиваюсь, зарываюсь носом в подушку и улыбаюсь, урча вслух: почему мне так хорошо? Неужели девчонки из соседних комнат разъехались на выходные и не галдят за стеной сороками с утра?.. Или у меня появился новый диван в общаге – не такой продавленный, как кровать?.. А еще стремительно ускользающий сон, который я почти что ухватила за хвост… Приятный.
Чувственный. В котором тоже были осторожные пальцы, гладящие мое плечо… вплетающиеся в ладонь… пробирающиеся в самые укромные местечки…
Я открываю глаза и упираюсь в голубой взгляд – яркий и глубокий, как бездонное летнее небо.
– Доброе утро, Коломбина. Хотя, скорее, уже день.
– Д-доброе.
Я с удивлением смотрю на Рыжего, чуть взлохмаченного после сна, но странно умиротворенного.
– А я… Мы что, так долго спали?
– Долго. Не хотел тебя будить.
Выспалась?
– Кажется, да.
– Это хорошо. Значит, не будешь на меня рычать за вчерашнее? Я был дураком, признаю. Глупая вышла шутка.
– Очень. Я так испугалась. Оказывается, я боюсь высоты.
– Нет. Ты просто не забиралась в «Орлиное гнездо», а я за десять лет жизни здесь успел потерять страх.
– Да. Никогда раньше так высоко.
– Здесь красиво. И свободно. Это просто надо принять. Почувствовать. И, может быть, полюбить.
Я чувствую. Каждой клеточкой просыпающегося тела, отзывающегося покалывающей дрожью на бережное прикосновение пальцев, коснувшихся шеи.
– Что ты делаешь? Ты… гладишь меня?
Пальцев, поймавших прядь волос у яремной впадинки. Медленно огладивших подбородок… подбирающихся к губам.
– Не могу удержаться. У тебя очень нежная кожа и красивые плечи. И ты так близко. А я не часто просыпаюсь с… Неважно. Не слушай меня, Коломбина. Сейчас снова скажу какую-нибудь чушь.
– А ночью мы… То есть, ты…
– Ночью я спал. Не помню, что было ночью.
И я не помню, но закрываю глаза, прислушиваясь к себе.
К тому, что оживает и закручивается в животе под этим прикосновением жарким звенящим желанием, словно так и не отпущенная пружина. Неутолимым желанием, голодным, с надеждой вскинувшим голову в немом ожидании…
– Ты снова смотришь.
– И снова думаю. У тебя потрясающий рот. Я не могу не думать о том, что хочу сделать с ним.
– Перестань.
– Как, подскажи? Даже если бы я получил, что хочу, все равно бы не перестал думать. Это сильнее меня, Коломбина.
