Так в чем беда-печаль, парень? – он отставляет стакан в сторону, разворачиваясь ко мне. – Не дает? Или не любит? Не поверю, что ты настолько невезуч.
– Издевается, – я тоже умею скалиться.
– Даже так?
– Над собой. Считает, что у нас с ней похоть. Как тебе?
Темные глаза друга смотрят с интересом.
– А точно не похоть, Бампер?
Я задумываюсь, глядя на медленно исчезающее у его плеча кольцо дыма.
– А черт его знает, Люк. Я сегодня впервые в жизни изменил своим интересам, и все из-за нее.
– Этого мало, Рыжий.
– Когда ей больно, я чувствую себя последним мудаком.
– А вот это уже кое-что.
– А еще мне хочется… Всегда хочется…
– Только с ней, да? Желательно часто и много.
– Че-ерт! Люк, да пошел ты! – огрызаюсь я, когда улыбка на лице друга становится шире. – Устроил, мать твою, допрос с пристрастием!
Илюха смеется, а я вбиваю сигарету в пепельницу, отворачивая кресло к окну. Встав с него, запускаю пальцы в волосы и тут же роняю ладонь к бедру, шумно выдыхая:
– Я ей тоже небезразличен, уверен, только она хрен признается.
Слишком памятным было наше знакомство, да еще и Карловна моя постаралась. Самооценка у девчонки равна нулю, а вот гордость зашкаливает.
– Опасное сочетание, Бампер. Трудно тебе придется. Но здесь я тебе, и правда, не помощник, – откликается Люков. – Разве что йодную сетку на синяк наложить, чтобы не отсвечивал.
Когда в Люкова летит схваченный с подоконника теннисный мяч, он легко ловит его и тут же посылает мне в ответ. Мы давно практикуем с ним подобные игры, но сейчас я беру молчаливую паузу, чтобы оборвать ее спокойным:
– Ничего, справлюсь, Люк.
Как прежде я уже не хочу.
– Лучше скажи – не сможешь, и я, так и быть поверю в то, что Рыжего всерьез проняло.
– Хорошо, не смогу. Но ты, клянусь, сам напросился!
* * *Чертова муха! Она залетела в комнату через открытую форточку и битый час кружит под потолком, мешая спать. Я натягиваю одеяло на голову и утыкаюсь носом в подушку, отворачиваясь к стене.
– Т-таня? М-можно к тебе? – из-за двери раздается тонкий голос Снусмумрика.
Третий раз за утро.
– Нет!
– Ну, Та-ань! А я к-кушать хочу! – с накатившей обидой. – А дядя Андрей с м-мамой ушли!
– Ч-черт! Кыш, Снусмумрик! Засолю, как гриб!
– Та-ань!
– Иди и ешь! Кто тебе мешает, не маленький!
– А мне одному скучно!
– А мне – нет!
Видимо, я все же озадачиваю мальчугана, потому что какое-то время он молчит. Но вот снова начинает скребтись в стекло.
– А мама п-пиццу сделала.
