Потом еще и еще, послышался жуткий скрежет, и поезд остановился. Из ближайшего купе донеслись изумленные крики пассажиров.
Наконец она добежала до своего вагона.
Коридор был полон дыма. Она обвязала лицо мокрой салфеткой, но дышать было все равно тяжело.
Навстречу попался задыхающийся, шатающийся мужчина с красными, выпученными глазами, скользнул по ней безумным взглядом, вылетел в тамбур.
Вот и ее купе… Она с трудом отодвинула дверь, которая стала отчего-то очень тяжелой. Внутри дыма почти не было, но свет не горел.
Она искала чемодан в неверном свете сполохов огня, нашла его с трудом и тут споткнулась о тело попутчицы. Та лежала на полу в странной позе. Да что с ней такое? Упала с полки?
– Эй! – Она потрясла попутчицу за плечо. – Эй, что с тобой?
Внезапно глаза женщины открылись. Или ей показалось? Да нет, рука шевельнулась.
– Что, что такое? – прошептала попутчица.
В темноте блеснуло кольцо.
В потолок несколько раз ударили.
Лизхен тяжело вздохнула – опять старухе что-то понадобилось…
Бабка уже почти год не выходила из своей комнаты и два месяца не вставала с кресла, в котором и спала, и проводила все свои унылые дни.
Отец и старшие братья Лизхен были постоянно заняты в пекарне, мать обслуживала покупателей, и уход за старухой полностью лег на хрупкие плечи Лизхен.
Она только успевала поворачиваться – то принеси бабке воды, то вынеси за ней ночную вазу… а чуть зазеваешься – стучит в пол своей комнаты клюкой. И будет стучать, пока Лизхен не прибежит… хоть бы уж скорее ее прибрали черти!
Девушка нехотя вскарабкалась наверх по крутой лестнице, вошла в комнату.
В первый момент она испуганно попятилась.
Ей показалось, что в кресле, где обычно восседала бабушка, теперь сидит огромная черная ворона. Сидит по-хозяйски и смотрит на девушку проницательным взглядом маленьких черных глаз…"
"Лизхен хотела перекреститься, но ворона злобно каркнула.
Тогда девушка зажмурилась…
Затем она снова открыла глаза…
Никакой вороны, разумеется, не было, откуда ей здесь взяться? Это была она, ее бабушка.
Старуха сидела прямо против двери и смотрела на внучку маленькими темными глазками, похожими на изюмины в воскресном штруделе.
Глазки-то изюмины, а сама старуха напоминала огромную старую ворону.
– Что так долго? – прошамкала она своим беззубым ртом.
– Ну, что вам еще нужно, бабушка? – отозвалась Лизхен. – Снова воды или булку? Я же вам только что приносила…
– Нет, внученька! – Старуха состроила умильную физиономию.
