– Ты что, думаешь, я не знаю, что ты детдомовский?
Он скосил глаза на ручку ножа и недовольно проговорил:
– Вот, еще и стол из-за тебя испортил, а он, между прочим, больших денег стоил… говори, куда ты дел настоящую бутылку?
– Но, Степаныч, я как ее получил – сразу к тебе…
– Не утомляй нас с Цезарем! Все равно ты мне все расскажешь!
Он покосился на пса, как будто ждал от него умного совета, но не дождался, немного подумал, повернул нож в ране.
Курьер закусил губу и тихонько заскулил.
– Ну что, ничего не вспомнил?
– Степаныч, говорю же, я ни сном ни духом…
– Трудно с тобой! – Степаныч задумчиво взглянул в потолок, достал из очередного ящика пачку сигарет, вслух, с выражением прочитал надпись на пачке:
– Минздрав предупреждает, что курение вредит вашему здоровью…
Затем он укоризненно взглянул на курьера:
– Видишь, здоровье ради тебя гробить приходится!
Он раскурил сигарету, затянулся, поморщился, стряхнул пепел и прижал тлеющий кончик к раненой руке курьера.
Тот вскрикнул.
– Больно? – сочувственно проговорил Степаныч.
Курьер в ответ только всхлипнул.
– Ну что, не вспомнил?
Курьер помотал головой:
– Степаныч, я все тебе, как на духу…
Тут Степаныч взглянул на часы на запястье курьера:
– А что это у тебя тикалки отстают?
– Отстают? – курьер недоуменно взглянул на циферблат. – Вроде я их проверял перед операцией…
– А вот сейчас на твоих половина второго, а на моих два.
– Не понимаю… – на лице Платона отразилась напряженная работа мысли.
– Ну-ка, ну-ка! – процедил Степаныч.
– Давай разберемся со временем. Ты принял груз в одиннадцать сорок, так?
– Та-ак… – проблеял курьер.
– Тогда твои часы еще шли нормально… там ты не задерживался, сразу выехал ко мне, но сюда приехал только в половине второго. Что-то больно долго…
– В час… я на часы посмотрел…
– Ну вот, значит, тогда у тебя часы уже отставали. А теперь выкладывай, что по дороге случилось.
Курьер растерянно молчал.
– Я сказал – выкладывай! Или у тебя снова проблемы с памятью случились? Принимай таблетки! Или я тебе память освежу! – и он снова потушил сигарету о руку курьера.
– Это она! – взвизгнул тот.
– Она? – переспросил Степаныч. – Ну-ка, кто такая она?
– О… Ольга…
– Давай подробно. Что еще за Ольга?
– Лю… любовница моя.
– Ах, ты у нас взрослый мальчик! У тебя, оказывается, любовница есть? То есть была… и что ты такое сейчас про нее вспомнил?
И Степаныч, чтобы подчеркнуть серьезность этого вопроса, еще раз прижег руку курьера сигаретой.
