– Слушайся меня, я тебе плохого не желаю. Ну, сам посуди, как мы тут зимой станем жить? Ведь холода скоро настанут… И вот еще что, знаю, что ты говорить не можешь, но писать-то небось не разучился? Вот и напиши мне свое имя, – она протянула ему прутик, – вот тут прямо и напиши. Потому что в то, что ты слабоумный, я никак не поверю. Слабоумный не стал бы меня тащить в такую даль от путей сюда, в хижину, и место свое там не уступил бы. Ты мне жизнь спас, и я тебя тут не оставлю. Пиши!
Он взял в руки прутик, повертел его и написал непослушными руками что-то на остывшей золе: СЕВА.
– Отлично! – обрадовалась Аня. – Всеволод, значит!
Он неохотно кивнул, затем закрыл единственный свой глаз и изобразил тем же прутиком росчерк, который начинался с буквы «В», а потом шли какие-то закорючки.
– Это же подпись! А фамилия твоя какая?
Но больше Аня не смогла ничего от него добиться. Только заставила его снять ужасную хламиду, заскорузлую от грязи, и надеть свитер, который страшно кусался.
Была еще засаленная вязаная шапочка, а ту сторону лица, которой он боялся поворачиваться, Аня замотала оставшейся половиной шарфа.
Ронни, разумеется, увязался за ними. Шли они долго, как и говорил участковый, километров пять по тропинке.
Тютюня по привычке свернул прямо к магазину, там на ящиках сидели трое мужиков и распивали бутылку водки. Тут же на ящике была разложена закуска: крупно нарезанная колбаса и соленые огурцы горкой, очевидно, кто-то из троицы притащил их из дома.
– Опа, кто к нам пришел! – обрадовались мужики. – Какие люди! Тютюня появился!
Аня пристально посмотрела на них и поняла, что мужики не злые и Тютюню не обижали.
– Ему не предлагаем, – сказал старший из мужиков, – он всегда отказывается, так, может, ты, красавица, с нами выпьешь?
– Некогда мне, дяденьки, – ответила Аня, – вы лучше вот ему колбаски дайте.
Ронни уже стоял рядом с мужиками, умильно поглядывая на колбасу.
– Хороший пес, – старший бросил ему кусок, – надо же, а думали, что помрет…
Колбаса была ловко перехвачена в воздухе.
Аня спросила, где дом участкового, и через десять минут они уже заглядывали в калитку. Тютюня зайти в дом категорически отказался, так что жена участкового вынесла ему и собаке еду на крыльцо.
– Надумала ехать? – спросил Петр Алексеевич.
– Сначала позвонить нужно. – Аня протянула ему бумажку с номером телефона.
Снова, как неделю назад, Даша проснулась от телефонного звонка.
