А вчера вечером увели они у одного тут… фермер, в общем, человек не бедный по нашим меркам. Так украли они у него квадроцикл. Ну и решили сюда съездить, Тютюню проведать.
– Тютюню?
– А это его так на селе прозвали. Появился он года полтора назад у магазина, ну, тетки его пожалели, дали еды какой-то.
– Уже такой был?
– Ну да… Пробовали расспрашивать, он не говорит, а я так думаю, что и соображает плохо. Одно скажу: не от рождения у него это, либо в аварию попал, либо… кто-то его разодрал так сильно.
– И никому дела нету, может, его ищут?
– А что тут сделаешь? – участковый пожал плечами.
– Он безобидный, никого не трогает. А в больницу его определять – возня, да и не возьмут, пока он…
– Пока он не помрет тут от голода и холода!
– А ты знаешь, сколько таких по земле болтается? За всеми не уследишь… Короче, вчера ночью приползли эти трое, у нас больничка маленькая, на пять коек. Разбудили докторицу Алену – она прямо руками всплеснула. У одного нога прокушена до кости, у другого от зада одни лохмотья остались.
– Мало этим гадам еще попало, – буркнула Аня.
– Оно-то так… В общем, тех двоих в больнице оставили, а третьего, Вовку Паршина, я допросил. Он-то вначале кричал про банду, которая в лесу на них напала, но я как услышал про Тютюню, так все понял.
– Не он это, он не может…
– Это, стало быть, вы с собачкой… – Участковый погладил подлезшего к нему Ронни по загривку. Пес склонил голову и смотрел умильно.
– Ага…
Из кармана участкового появился сверток, а в нем – самая настоящая сахарная косточка.
Ронни радостно взвизгнул, как щенок, и занялся делом."
"– Значит, никаких жалоб от них не будет, – продолжал участковый, – потому как квадроцикл они увели. Так что я фермера уговорил заявление не подавать, а эти трое тогда помалкивать станут. И сюда носа не сунут, уж это точно.
– Сказала, что, если увижу, вообще убью!
– Ну, ты такими словами при мне не бросайся, – посоветовал участковый, – и все-таки давай разберемся, кто ты такая и как сюда попала. Зовут тебя как?
И Аня сказала свое имя и фамилию и что жила она в городе Зареченске и ехала в поезде в Петербург.
Легла ночью спать – и больше ничего не помнит.
– Пожар там ночью был в одном вагоне, по сводке сообщали… – медленно заговорил участковый, – пропали две женщины. Там перегон длинный между Нижними Холмами и Негодуевым.
– Ничего не помню, – честно ответила Аня, – очнулась вот тут, в хижине на топчане. Ни документов, ни денег, верхней одежды нету, только джинсы и кофта эта.
