Подошла немецкая четверка, но работа по принципу ударил – убежал не получилась – их вовремя заметил Бабочкин. Еще одна четверка была намного выше, примерно на пяти тысячах, но на пяти с половиной был резерв – пара Ларионов – Северов. Их немцы не заметили, так как Игорь заходил со стороны солнца. В результате уработали троих: двух – звено Бабочкина, одного – Ларионов и Северов. И еще двое ушли поврежденные, этих гоняло нижнее звено. Правда, три машины были повреждены, их пришлось ремонтировать два дня. Коробков отнесся к докладу комэска-3 несколько недоверчиво, уж больно все выглядело гладко, 3:0 в нашу пользу.
Но восторженные донесения очевидцев с земли и благодарность командира 64-й ИАД сомнения развеяли. Другие эскадрильи полка также воевали не без успеха, но и несли значительные потери. В первой эскадрилье осталось всего пять «ишачков», во второй и четвертой по шесть «Чаек», а в пятой – всего две. К тому же «ишачки» были тип 18 с четырьмя «ШКАСами», «И-153» с таким же вооружением. Действовали они в основном против бомбардировщиков, поэтому большим количеством сбитых похвастаться не могли, а сами несли потери от истребителей прикрытия и стрелков бомбардировщиков.
Вообще, уничтожить даже истребитель из пулеметов винтовочного калибра не так просто, а уж бомбер – тем более. Но сбить два «Мессера», два «Юнкерса-87» и «Хейнкель-111» ребята смогли.
Только за 23 июня полк сделал 58 самолето-вылетов, на следующий день почти столько же.
Вечером 24 июня, когда третья эскадрилья ужинала, за стол к Олегу подсел Петрович.
С аппетитом уминая картошку с мясом и хрустя соленым огурчиком, он посетовал:
– Диверсанты, сволочи, оживились! Ладно бы только немчура, так и местные возятся. Куда лезут, идиоты безмозглые? Их ведь гансы сразу прижмут, церемониться не будут.
– Поляки?
– Они! Что за нация такая? То с немцами дружат, то собачатся. Тут же нам гадят. Мы-то им что сделали? Сколько помню, они нас всегда ненавидели.
Северов кратко рассказал историю раздела Польши в восемнадцатом веке, заметив, что далеко не все поляки нас ненавидят до потери человеческого облика.
– Ну да, – вздохнул Петрович. Мужик он был, несмотря на прошлое, невредный и отходчивый. – Обидно только. Гоняли вчера группу диверсов, точно немцы. Всех уничтожили. Но они подранили поляка-подростка, полез за нашими спинами, посмотреть захотел, дурак. Ничего страшного, руку прострелили в мякоть, пустяки. Так когда уезжали мы оттуда, какая-то сволочь нам в спину стрелять стала.
