А я как вернулся и узнал, что вы пропали, места себе не находил, чего только не передумал. Да еще на следующий день после вашего отъезда Игоря арестовали. Кольский, тварь, постарался. Обвиняют в больших потерях, преклонении перед немецкой техникой и тактикой. – Булочкин некоторое время молча сжимал кулаки, потом пробормотал: – Только бы выбраться отсюда, да к своим попасть! Есть у меня кое-какие связи. Кольского, конечно, мне за вымя потрогать не дадут, а вот Игорю помочь постараюсь. – Капитан немного помолчал, потом погладил ладонью броню: – Неплохой танк, это ведь не обычный «Т-28».
На те я в финскую насмотрелся, слабовата у них броня оказалась. А этот с дополнительными экранами и пушкой помощнее. Даже если немецкие танки встретит, шанс есть.
Они еще некоторое время обсуждали завтрашний прорыв, несколько раз из моторного отсека вылезал Михалыч, матерился и залезал снова.
Наконец, уже после полуночи, старшина вылез из танка и устало сказал:
– Убил бы гада!
И погрозил кулаком куда-то в темноту. Как поняли Булочкин и Северов, это относилось к предыдущему ремонтнику.
В это время зажужжал стартер и двигатель завелся. Его сразу заглушили.
– Работать будет. Горе-механики там такого наворотили, еще бы он у них заводился! Никакой квалификации. А Паша с Андрюшей молодцы, растут на глазах! – похвалил Новоселов Винтика и Шпунтика.
– Ладно, молодцы вы все! А теперь спать, – распорядился Булочкин.
Около половины третьего бойцы стали занимать позиции для атаки, которая была назначена на три часа ровно.
Винтик и Шпунтик расположились в пулеметных башнях, Михалыч встал за заряжающего. На место механика-водителя уселся Карпович, а Потапов занял место наводчика. Узнав, что танк на ходу, Петровский поблагодарил механиков и назначил командиром кряжистого подполковника-танкиста весьма мрачного вида. Подойдя к танку, он какое-то время гладил его броню, потом вздохнул и молча полез внутрь.
– Эй, танкист, погоди! – Булочкин шагнул поближе и тихо продолжил: – Очень тебя прошу, не лезь на рожон, людей моих береги.
Мне с ними еще воевать, а других таких нет. Сам видел, механики – золото. Ты уж постарайся.
– Не учи ученого, поешь… знаешь чего. Умные все.
– Ты не хами! – проникновенно сказал Булочкин. – А то я своих людей заберу. Понял меня?
– Не лезь, летун! – набычился подполковник. – Что делать, я и без тебя знаю, я полком командовал. И если бы вы, паразиты, меня лучше с воздуха прикрывали, я бы сейчас… Эх! – Он махнул рукой, лицо его исказилось как от боли.
