Он поставил свои лыжи на златоглавую и в сторону сворачивать не собирался.
– Ну, в Москву так в Москву, – поддержал его Дятел.
– А чо, в Москве сейчас круто. Там сейчас такие бабки крутятся, – кивнул Товарняк.
– Там всегда было круто, – криво усмехнулся Шнур. – И бабки там всегда конкретные крутились. А мы тут в Мухосранске своем херней маемся... Со мной пацан один конкретный сидел. Откуда-то из Сибири, да. Так они с корешами еще две пятилетки назад на Москву дернули. Сейчас они конкретно стоят, и по фигу, что не местные.
Банки, рынки, все дела...
– А чо за пацан? – в момент проникся Товарняк.
– Говорю же, конкретный пацан. Сибуха у него кликон... А тебе зачем?
– Не, ну ты странный, в натуре! Если этот Сибуха конкретно на Москве стоит, то нам бы с ним состыковаться. Зацепиться будет за что...
Идея Шнуру должна была понравиться. Только вот не понравилось другое.
– Это кто странный! – взъярился он.
Рука сама полезла за «волыной». Сейчас он был в таком состоянии, что запросто мог снести Товарняку полбашки.
Остановило только то, что тот был за рулем, а машина шла на приличной скорости.
– Шнур, ты чо, в натуре! – взвыл Товарняк. – Это ж я так, к слову! Больше не буду, отвечаю!..
– Смотри, ты ответил! – пряча ствол, хищно осклабился Шнур.
Зря он про Сибуху сказал. С ним на хате в самом деле сидел такой пацан. Реальный авторитет, конкретная бригада, завязки на всех уровнях. Он и в неволе котировался капитально. За хатой смотрел. Но Шнур-то на тюрьме был всего лишь правильным мужиком.
Даже не пацаном. Это в Терновске круче его только яйца. А если брать вообще, то не такого уж высокого полета он птица. Для Сибухи он – шушера. Так что нет даже смысла связываться с ним.
Шнур представлял, как с задранным носом будет гоняться по московским улицам на козырном навороченном джипе, как будет снимать, катать и дырявить клевых телок, как... Он не заметил, как заснул.
Проснулся он утром. В неудобной позе. Машина стояла на обочине дороги. За рулем дрых Товарняк, сзади спали Дятел и Проша.
– Подъем! – гаркнул Шнур.
Он удовлетворенно отметил, что челюсть болит не очень. На поправку дело идет.
– Почему стоим? – спросил он.
– Так это, бензин заканчивается, – буркнул Товарняк.
– Не понял, это что, проблема? Да тут заправки на каждом километре...
– Ну, не на каждом... А потом у меня с бабками швах. Только у тебя бабки.
Шнур недоверчиво посмотрел на Товарняка. Бак бензина тянет рубликов на пятьсот-шестьсот.
