Тебя чо, мама в детстве с лестницы уронила?"
"Равиль метнул на него злой взгляд. Затем с той же злобой посмотрел на Товарняка. А тот даже не думал оправдываться. Как раз наоборот, всем своим видом показывал, что именно от него исходил этот вопрос.
– Равиль, братуха, ты что, обиделся? – изобразил удивление Шнур. – Ну ты чо, в натуре! Бля буду, братан мой не хотел тебя обидеть... Товарняк – мой братан. Теперь и вы, пацаны, все мои братья. Давайте, пацаны, выпьем за наше братство!
«Бейсболисты» дружно подняли пластиковые стаканчики.
– И еще давайте, чтобы наше братство никогда не ржавело! – продолжал Шнур. – Чтобы мы никогда не катили бочку друг на друга! Чтобы мы всегда оставались человеками...
Следующий тост он поднял за Равиля.
– Ты, братуха, конкретный пацан. Одно слово, бригадир! Выпьем за бригадира!
Пацаны без особой радости опрокинули за него стаканы. Видно, Равиль уже перестал котироваться у них. Шнур внутренне ликовал.
Равиль заметно захмелел. Его сильно занесло в сторону, когда он поднялся с земли.
– Пойду отолью, – буркнул он.
Было видно, что он попал в сильный шторм. Он то и дело натыкался на деревья. Но упорно продолжал идти вперед. Похоже, он даже не соображал, куда и зачем идет. Он шел, шатаясь, пока не скрылся за деревьями.
Шнур многозначительно посмотрел на Товарняка. Тот тоже был под градусом. Но это был как раз такой случай, когда человеку кажется, что в голове у него светло и ясно.
Товарняк правильно понял, что от него требуется. Но не допетрил, во что обойдется ему его сообразительность.
Он тихонько поднялся и направился вслед за Равилем. Минут через десять из глубины леса донесся звук выстрела. Пацаны разом как по команде обернулись на звук. В глазах недоумение и тревога.
Шнур вскочил и рванул к Товарняку. Толпа подорвалась за ним.
Равиль лежал на земле с простреленным затылком. Товарняк не скрывал своего торжества.
– И зачем ты это сделал? – спросил Шнур.
Ответа он дожидаться не стал. Резким движением вытащил из-за пояса «волыну» и, не медля, выстрелил ему в голову.
Товарняк замертво лег рядом с убитым татарином. Пацаны обозревали трупы ошалевшими от страха глазами.
– Мы же договаривались, не катить бочку друг на друга, – медленно, с расстановкой проговорил Шнур.
Он воплощал собой карающую справедливость. Пацаны смотрели на него с восторгом и уважением.
– Любой... Слышите, любой, кто поднимет руку на своего брата, будет жестоко наказан... Всем ясно? – жестко спросил он.
«Бейсболисты» дружно кивали головами.
