Мы тебя там через час ждать будем. Успеешь?
– Ну конечно.
– Только смотри, бля, без фокусов. Ментов приведешь или братву, мы вас на хрен постреляем. И дочку твою до смерти затрахаем. Нам терять нечего, понял?
– Да нет, все будет в порядке. Все, я иду за деньгами и еду к вам!
– У тебя всего один час плюс-минус десять минут. Задержишься – пеняй на себя.
– Понял, понял... Ну все, ждите меня! – мужик положил трубку.
Шнур торжествующе посмотрел на Веронику.
– А у тебя понятливый папашка.
– Понятливый... У его друга сына похитили.
Дядя Миша с милицией связался, а его сына за это убили... Папа не хочет меня потерять...
Вероника закрыла лицо руками и зарыдала.
– Э-э, давай без мокроты, – скривился Шнур. – Или я тебя счас успокою. Бабам нравится, когда их дырявят. И ты повеселеешь...
Девчонка веселиться не хотела. Поэтому успокоилась враз.
– Слышь, а у твоего пахана бабок немерено, да? Может, с него пол-«лимона» срубить можно?
Шнур уже жалел, что не поднял выкуп до потолка.
– А может, он «лимон» баксов потянет, а?.
.
Он мог жалеть сколько угодно. Но поднять цену – это значит потянуть время. А это чревато ментами и братвой. Мужик сейчас привезет сто пятьдесят зеленых тонн, Шнур хапнет их, и всем привет. Никакой тягомотины, никаких проблем. К тому же сто пятьдесят штук по-любому жирные бабки.
– Знаешь что, я тебя все-таки трахну, – глядя на Веронику, сказал он. – Буду потом говорить, что я гребу дочь миллионера...
Девчонка долго смотрела на него очумелыми глазами. Затем неожиданно согласилась.
– Хорошо, – кивнула она. – Но только чтобы ты был один. И чтобы никто не подсматривал...
Время у Шнура еще было. До пересечения с дачной дорогой всего-то десять минут езды. Сами дачи его не волнуют. Банкир не знает, что его дочь похитили переодетые менты, поэтому появление гаишников на дороге его не напряжет. Шнур остановит его взмахом жезла, заберет у него бабки, и все дела. А пока есть время, он покажет его дочери, как шпилят баб настоящие мужчины.
– А кто будет подсматривать? – ощерился он.
– Все отвернутся... Ну чо, пошли в «мерс», а?
Вероника кивнула, медленно поднялась и пришибленно поплелась к своей машине. Шнур направился за ней.
Девчонка открыла заднюю дверцу, встала буквой «г», руками оперлась на сиденье, развела в сторону ноги. Она была в белых брюках, сквозь которые просвечивалась тонкая полоска трусиков. Зажигательная картинка.
Вероника едва живая от страха. У нее нет сил, чтобы сопротивляться.
