Да, не в самой романтичной обстановке – на кухне, пока шумела кофемашина, перемалывающая зерна для двух чашек кофе – для меня и для Германа. Я покормила Эрика и укладывала его спать, когда Герман заглянул в детскую и спросил шепотом:
– Элизабет, придешь выпить со мной кофе?
– Да, спасибо! Мне…
– Я знаю, какой кофе ты любишь! – остановил он меня и ушел на кухню.
Я настроила видео няню в кроватке Эрика и вышла из детской. Как Герман услышал меня сквозь шум перемалываемого кофе, я не знаю, а он так и не сознается.
Но он так быстро развернулся и сделал шаг мне навстречу, что я не успела ничего понять, только то, что меня обнимают крепкие мужские руки и целуют его сильные губы. Оторвался он так же внезапно, как и начал целовать.
– Ты хоть понимаешь, что я сегодня чуть с ума не сошел, пока вы гуляли в парке своей дружной семьей? – выдохнул он.
– Герман, ты всё-таки сошел с ума, потому что там, в парке, не было никакой дружной семьи. Моя дружная семья, вся, какая есть, сейчас здесь в твоем доме.
– В нашем доме, Элизабет, в нашем! – поправил он меня.
– Хорошо, как скажешь! Но уж ты то лучше всех знаешь, что с тем мужчиной я ни за что и никогда не буду снова вместе. И заруби это на своем распрекрасном носу! Наша Судьба столько раз нас сводила вместе, пусть жестоко, и совсем некрасиво, что лично я уже не могу больше ей сопротивляться, я просто не переживу других её попыток показать нам, что мы должны быть вместе, а ты?
– Я тоже. Теперь я точно знаю, что нет смысла спорить с Судьбой, когда она настаивает!
В этот раз он целовал нежно и аккуратно.
Кофе давно уже сварился и даже успел остыть, когда мы, наконец, смогли оторваться друг от друга. Я нужна была этому мужчине точно так же, как он был нужен мне. Влюбиться в нашем возрасте, отказаться от любви в угоду счастья наших детей, а потом через потерю и боль соединиться – это то, через что нам пришлось пройти с этим невероятным мужчиной. Я сказала ему правду – я больше не хочу других доказательств Судьбы, что мы с Германом должны быть вместе.
Да, в тот день случился не только наш с ним первый поцелуй. Ночь любви тоже была. И она была нежной и ласковой. Мы изучали друг друга и одновременно наслаждались друг другом.
А утром мой сын всё понял по нашим лицам и, рассмеявшись, сказал одно единственное слово:
– Наконец то!
Оказывается наш сын давно ждал этого, а потому принял то, что мы с Германом вместе. Мнение остальных нас не интересовало.
Эпилог
Спустя год.
