И она, Настя, об этом прекрасно осведомлена и людишек этих горячо осуждает и презирает! Но истории в интернете – помогите найти семью, помогите с лечением, помогите с обучением, – казались словно… описанием жизни инопланетян! Вполне возможно, что инопланетяне существуют и летают где-то там на своих тарелках, и может даже они зелёные или в чешуе, но их никто никогда не видел и всерьёз о них ничего неизвестно.
Симпатичный угрюмый побитый парень, который ужинал с ними вчера, не мог быть из детдома – хотя бы потому, что не зелёный и не в чешуе!.
.
– Что ты так уставилась, Настя? – спросил Герман, подавая Тонечке куртку.
– Он не похож на детдомовского… – пробормотала Настя.
– Если ты про штаны, то это я ему вчера купил.
– Его одежду пришлось выбросить, – продолжала Тонечка. – Она была вся в крови и порвана. И грязная очень!..
– Мам, почему ты мне сразу не сказала, что он из детдома?! – Настя чуть не плакала. – Я бы с ним совсем по-другому разговаривала! Я к нему вязалась со всякой ерундой!
– Интеллигентный человек, – начал Даня назидательно, – со всеми людьми разговаривает одинаково.
А ты просто обезьяна. Тебе главное качаться на лиане и орать дурным голосом на все джунгли!..
– Мама, я пойду к нему и извинюсь.
Герман положил руку ей на плечо.
– Настя, – и посмотрел в глаза. – Не нужно ничего делать специально. Не нужно специально обижать, а потом специально извиняться.
– Он рисует, – объяснила Тонечка. – Мы купили альбомов и карандашей. Вы ему не мешайте. Но когда соберётесь, позовите, может, он с вами сходит.
Она забралась в мужнину машину, посетовав в очередной раз, что он никак не купит приставную лестницу, кинула на заднее сиденье сумку в солидную британскую клетку и спросила, что Герману удалось узнать.
Он посмотрела на неё.
– Ничего особенного, – сказал он осторожно. – Ты о Кондрате? Мы сейчас вместе узнаем у Серёги!.. А тебе что удалось?
…Вот если бы он ей всё рассказал, прямо сейчас, сию минуту, жизнь вернулась бы на круги своя, стала бы такой, как прежде – понятной, прочной, надёжной!
Тонечка ждала изо всех сил.
…Ну?! Ну же?!
А он сказал – ничего особенного.
И всё опять заволокло серым, скучным, непроницаемым туманом, в котором она бродит последние дни. Совсем как её брошенная героиня в лодочном сарае!
И никто, кроме Тонечки, не может ей помочь.
А самой Тонечке кто может?..
– Саша, – проговорила она. – Почему ты ничего мне не рассказываешь?..
– Всё, что можно, я тебе рассказываю, – ответил он официальным тоном продюсера Германа.
