Может, мы и пообщаемся, но… так, слегка! Мы из Москвы, мы богема и всё такое, а на кадров местного разлива, да ещё побитых жизнью, нам наплевать.
– Настя, – сказала Настя, подала руку и сделала воздушный реверанс, её научили на занятиях по сцендвижению. – А почему вы такой фиолетовый, Родион?
– Настя, – предостерегающе сказала мать. – Даже не начинай.
Родион осторожно взял Настину руку, подержал, словно не зная, что с ней делать, и отпустил.
Девушка была вся какая-то волшебная, словно из иностранного кино – светлые волосы ниже плеч, высокие скулы, хорошо очерченный подбородок, персиковые щёки, лукавые глаза.
Родион никогда не видел таких девушек наяву. В детдоме были симпатичные девчонки, но совсем другие, земные, понятые, громкие, кряжистые. А эта – как лесная королева из «Властелина колец». Если бы Родиону пришлось её рисовать, он бы так и рисовал – в лесу, и чтоб рядом озеро, и чтоб такие прозрачные блики.
Он понятия не имел, что именно это и называется «тонкая кость» и «голубая кровь».
Парень тоже какой-то чудной – одежда болталась на нём, как с чужого плеча, замшевые ботинки странного цвета, волосы давно не стрижены, щетина, должно быть, недельная – не борода, а как раз щетина!.. При этом парень весь был словно отмытый – чистая кожа, блестящие волосы, розовые ногти. И пахло от него хорошо и словно надёжно.
Точно так же пахло от дядькиного друга Александра Наумовича!
– Меня зовут Даня, – сказал парень. – Мы только из Москвы приехали с Настькой.
А ты здесь живёшь?
Родион помотал головой – не здесь он живёт. Теперь вообще непонятно, где он живёт! Дядькин друг сказал: переночуешь у нас, но быть такого не может, что его оставят ночевать в таких хоромах!..
– Саш, все хотят есть, – подала голос Тонечка. – Пойдёмте пообедаем.
Родион удивился – какой обед, время-то уж давно к ужину!..
– А чем вы занимаетесь, уважаемый Родион? – спросила Настя дурашливым голосом. – Я, например, в театральном учусь, а Данька в ИСАА.
Вам известно что-нибудь о театрах и об ИСАА?
– Настя, – остановил Герман, глядя в телефон. – Тоня, Серёга Мишаков спрашивает, когда мы к нему придём выпивать.
– Эти ваши выпивки, – пробормотала Тонечка, – заканчиваются черт-те чем!..
– Что мне ему ответить?
– Ох, Господи, ответь, что завтра! Или когда хочешь!..
Муж взглянул на неё. Щёки у неё горели, и он не понял, то ли она сердита, то ли в каком-то нервном возбуждении.
