Затейливая надпись гласила: «Лев Ильич Пантелеев, доктор медицины», и рядом латунная крутилка звонка.
Не кпонка, а именно крутилка!
– Можно? – спросила Тонечка в спину Светланы Павловны. – Покрутить?
Та кивнула.
Тонечка повернула латунную рукоятку – так в детстве она поворачивала ключ в заводных игрушках, – изнутри задребезжал звонок. Тонечка с восторгом повернула ещё раз.
– Наигралась? – спросила повариха. – Проходи.
Прихожая была просторной, квадратной. Вешалка с перекладиной – Тонечкина бабушка рассказывала, что перекладина нужна была, чтобы заправлять за неё полы шуб, – комод тёмного дерева с выпуклыми ящиками, бок голландской печки, на деревянном полу цветной приветливый коврик.
…Вот это да, подумала Тонечка.
– Наш папа, то есть муж мой, отец Лены, – объяснила Светлана Павловна, стягивая башмаки, – не разрешал тут ничего переделывать. Даже звонок! И табличку заказал специальную, как в старину.
Двустворчатые двери в комнаты распахнуты настежь, из них лился в коридор солнечный весенний свет.
Там, куда попадали солнечные потоки, пол был тёплым, почти горячим.
Светлана Павловна привела Тонечку на кухню и указала на стул:
– Садись. Сейчас чаю согрею.
Тонечка огляделась. Кухня не очень большая, как во всех старых домах. Мебель массивная, светлого дерева, с цветными стёклами на дверцах. В стёклах тоже прыгало солнце. Плита огромная, газовая, с чугунными конфорками. Должно быть, на ней много готовили, вид у неё был заслуженный.
Вместо чайника Светлана Павловна включила в сеть …электрический самовар.
Тонечка поискала глазами и чайника не нашла.
– Наш папа говорил, что электрический самовар сродни желудёвому кофе, но всё равно лучше, чем чайник, – заметила Светлана Павловна. – Раньше мы обычный самовар топили, на углях, вон в голландке для трубы вытяжка специальная сделана, а теперь какой самовар…"
"– Сколько же лет этому дому? – спросила Тонечка.
– Сто пятьдесят, может, чуть побольше. До революции здесь квартировали зажиточные адвокаты, доктора, профессора.
А после семнадцатого года партийные работники. Новая знать! Наш папа здесь всю жизнь прожил. Это ещё его дедушки квартира. После свадьбы меня сюда привёл. Здесь Лена выросла.
Светлана Павловна махнула рукой, глаза у неё внезапно налились слезами.
Тонечка встрепенулась – бежать за нитроглицерином, подавать воду, – но хозяйка быстро справилась с собой.
Она присела за стол напротив Тонечки, сложила руки на скатерти. Самовар успокоительно шумел.
