Долго не мог зайти внутрь дома, торчал в машине у ворот, перебирая предстоящие возможные диалоги с семьей.
Вдруг ворота отворились, и за ними показалась мать. Как всегда при полном параде. Никогда не видел ее без косметики, в потрепанной одежде, да и саму растрепанной.
— Влад, а ты чего не заходишь? — С удивлением и будто даже с искренней улыбкой спросила мать.
— Привет, мама. Сейчас, иду, — начал я выходить из машины.
— Сынооок, — протянула мать, подойдя ближе и прислонившись ко мне.
Она была такая маленькая, что даже не доставала мне до плеч, голова ее легла мне на грудь.
— Как же я соскучилась. Ты совсем стал большим… Пойдем уже домой. Отец еще в пути, говорит жуткие пробки в городе, опаздывает.
— Ага, — равнодушно ответил я. — А где Полина?
— Дома.
Мы зашли внутрь дома, где уже стоял запах вкусно приготовленной еды. В этот момент я почувствовал, что у меня засосало в животе, разыгрался аппетит. Мама предложила пройти пока в гостиную, а сама куда-то исчезла.
Как давно я здесь не был,
подумал я, перебирая глазами и руками предметы в самой большой комнате, которая расположилась в центре коттеджа на первом этаже.
Я прогуливался, загрузившись в свои мысли и не заметил, как уже оказался на террасе. Мое самокопание прервал чей-то голос. Прислушавшись, я понял, что это была мать, которая, как я понял, разговаривала с кем-то по телефону, потому что второго голоса не было слышно.
— Ну, все-все, мне пора бежать… Говорю же, я тоже… Соскучилась, конечно… Скоро уже увидимся… Ой, ну все, прекрати… Целую тебя… Мой котенок… Ну, все, веди себя хорошо… Ага, в понедельник я вся твоя… не ревнуй… — Кокетливо и так противно протягивала она все эти слова, что мне стало не по себе…
Я ринулся в сторону дома и снова оказался в гостиной.
Меня причуды моей семьи уже давно не удивляли. Я давно догадывался и понимал, что каждый из них живет своей жизнью, но как же было тошно от услышанного. Меня будто с головой окунули в помои, что мне захотелось срочно залезть в ванную и отмыться от этой налипшей грязи.
Я завалился на громадный кожаный диван, который мне никогда не нравился, потому что он был совсем неудобный, и закинул голову назад. Пытаясь успокоиться, я закрыл глаза. Но мысли предательски теребили душу, вызывая у меня только злость и раздражение. Мне хотелось выть, я будто оказался где-то в далеком детстве, и чувства брошенности, одиночества и беспомощности разом овладели мной.
