Со временем лоты стали все дешевле и менее интересные для других, но зато интереснее для меня.
Я видел браслет душ, хотя и самопальный, но он был. В такой можно помещать души, и призывать их даже не Душелову. Правда, помещает их туда только Душелов, или же кто-то похожий на него.
Жаль, браслет был сломан, и тоже не представлял из себя ничего ценного. Они, кстати, не знали что это за вещь, и она ушла за шесть тысяч, как красивая побрякушка.
Прошел еще час, и я понял, что уже ничего интересного не будет, как вынесли обычные женские бусы, которая дама должна носить на шее.
— Этот лот был найден в Разломе два месяца назад, и признан всеми специалистами, как безопасный, но при этом он является слабым хранилищем энергии.
— Насколько слабым? — задала вопрос женщина из первого ряда, за что получила в свою сторону суровый взгляд.
— Попрошу не торопить меня, я еще не договорил.
— Прошу прощения… — стушевалась она."
"— Так вот! — продолжил он, — Разноцветные бусинки — это стекла, сделанные в другом мире, и их возраст, по оценкам наших специалистов, не менее трехсот лет.
Он может хранить в себе энергию носителя, которая равняется обычному огненному мастеру ослабленного действия, размером с голову ребенка.
Хм… Почему именно с голову ребенка? Блин, не о том я думаю.
Зал разделился на две половины. Одной ужасно хотелось получить эти бусы себе, а другие морщились, как от дешевки.
— Две тысячи — раз! Две тысячи — два… — практически завершил торг распорядитель.
— Три тысячи! — поднял я руку.
За что сразу получил в свою сторону недовольный взгляд баронессы, которая хотела их купить.
— Три двести! — подняла она ручку.
— Четыре тысячи! — пожал я плечами в момент ставки.
Блин… Переплачиваю, но не могу я по статусу тут копейками бросаться, а то еще назовут меня мелочным. Распорядитель и оценщики были правы, что это артефакт, а вот в определении, какой именно, ошиблись. Очень крупно ошиблись…
Если нужно будет, я отдам за него полмиллиона, но заполучу.
С баронессой, имени которой я не знаю, мы бодались, наверное, полчаса, и цена дошла уже до девяти тысяч.
Тогда в игру вступили уже фигуры покрупнее. Не знаю, от скуки это стали делать, или их заинтересовала вещь, которая так нужна другим.
Мне, кстати, тоже интересно, почему баронесса так дерется за него. Но я был непреклонен, и в итоге победил на девяностой одной тысяче. На меня одна половина смотрела, как на идиота, а другая, как на очень упорного парня, который, если что-то захотел, то готов идти до конца.