В точке «А» я потерял сознание, а очнулся только в точке «Б», в машине «Скорой помощи». Вот это временно́е расстояние между точками, это была моя смерть в миниатюре. Без всякого сомнения, я бы скончался до приезда врачей. Пневмоторакс – не то ранение, с которым можно справиться, потеряв сознание. Ты спасла меня на пути от точки «А» к точке «Б», ты была моим ангелом-хранителем в прямом смысле слова. Теперь скажи: есть на свете человек, который в здравом уме станет плеваться в собственного ангела? Я – не буду.
Ты как-то попрекнула меня, что я кичусь своими понятиями порядочности и чту законы синусоиды…
– Андрюша, – взмолилась она, – пожалуйста, не надо про синусоиду! Я слышала твои теории не раз, не надо повторяться.
– Хорошо, оставим синусоиду в покое. Отец твой понял бы меня, а дочерям, как я вижу, этого не дано.
– Не дано так не дано! Давай ты меня послушаешь.
– Последний штрих. Мы не смогли быть мужем и женой, но это не значит, что я перестал относиться к тебе как к человеку, который спас меня.
Независимо от того, как ты будешь относиться ко мне, я всегда готов прийти тебе на помощь. Все!"
"– Наконец-то ты дал мне возможность открыть рот. Спасибо. Теперь не дергайся, не нервничай, а просто послушай меня. Я пыталась остаться с тобой, я хотела быть с тобой, но вовремя поняла, что это пустая затея. Когда я в первый раз увидела тебя в Верх-Иланске, я была очарована тобой. Ты, Андрюша, моя первая безответная любовь. Я любила тебя на расстоянии, я никогда бы в жизни не подошла к тебе и не призналась, что каждую ночь вижу тебя в своих сладких снах.
Ни разу толком с тобой не поговорив, я наделила тебя всеми мыслимыми добродетелями на свете. Ты был моим принцем на белом коне, ты был моим сказочным героем, моим единственным на всю жизнь возлюбленным. Я как-то сидела дома и плакала от того, что никогда не смогу подойти к тебе и признаться в своих чувствах. Если бы не Марина, женихом которой ты числился, я бы наплевала на все предрассудки и сделала бы шаг первой, но Марина – она же не чужая мне, она сестра моя, родная сестра, единственная.
– Сдвинула бы Марину в сторону, кто тебе не давал, – скептически заметил я.
– Андрей, не перебивай меня! Имей терпение, дай мне высказаться. Так вот, сижу я, роняю горькие слезы на подол. Подходит отец и говорит: «Дуреха, никуда он от тебя не денется! Время и расстояние не дадут ему шансов создать семью с Мариной. Потерпи немного, и Андрей сам обратит на тебя внимание».
