– Начнем работать со старшим сыном? – спросил Айдар.
– Давай передохнем немного, – предложил я.
– Мужики, – взмолился спортсмен, – расскажите, в спецшколах действительно такие порядки, что за оценки бьют?
– В любой колонии для несовершеннолетних за оценки будут лупить, если ты не авторитет. У всех план, Родион! У нас – раскрываемость преступлений, у них – успеваемость. Социалистическое устройство хозяйствования. Процентная система. Давайте старшего сына! Хотя он мне нафиг не нужен, честно говоря.
– Андрей Николаевич, – не унимался спортсмен, – а если сейчас в камере парнишку опять чему-то не тому научат? Он же со взрослыми бандитами сидит.
– Не на курорте, не сдохнет!
Спортсмен хоть и носил милицейские погоны, но ментом не был. Я не стал объяснять ему, что сейчас в одной камере с Мехмоном сидят два наших агента, играющие роль опытных зэков. Они пацану такого ужаса про спецшколу нагонят, что он от страха в штаны наделает.
«Что тебе менты говорят? – участливо спросят сокамерники. – В спецшколу отправят? Да, паренек, тебе не позавидуешь! Лучше трешку на общем режиме отсидеть, чем год в «бессрочке» париться.
Бить тебя будут каждый день. За что? За то, что плохо кровать заправил, плохо маршировал на утреннем построении, плохо стихотворение выучил. Ты хоть одно стихотворение знаешь? То-то! Бить тебя будут беспощадно, пока не согласишься девочкой стать. А что менты от тебя требуют? Рассказать, куда пистолет спрятал? Паренек, зачем тебе пистолет? Застрелиться после спецшколы? Не получится.
Тебе за год в спецухе так мозги отшибут, что позабудешь, где ствол закопал».
Старшего сына покойного барона звали Алижон. Ему было пятнадцать лет. Физически он был крупнее брата, шире в плечах, с развитой грудной клеткой."
"Допрос Алижона начал Горбунов. На все вопросы молодой маагут отвечал односложно: «не видел», «не знаю», «я плохо говорю по-русски».
Я вступил в дело, когда расспрашивать Алижона было уже не о чем.
– Скажи, дружище, – по-товарищески обратился я к сыну барона, – мы испортили тебе женитьбу? Как я понимаю, сейчас второе племя уедет и ты останешься холостяком?
Он пренебрежительно фыркнул.
– Полгода потерплю. В сентябре будет День осени, тогда женюсь. Мы уже уплатили задаток, так что жена от меня никуда не денется.
– А ее сейчас не могут перекупить?
– Двойной задаток отдавать придется, а у нее скупые родители.
– Ее отец не барон?
– Младший брат барона, авторитетный мужчина. У него свой «КамАЗ» есть, большой дом под Алма-Атой.
