Поверьте, мне ваши милицейские дела не интересны, никаких каверз я вам подстраивать не собираюсь. Но если вы откажетесь быть со мной предельно откровенными, то я обращусь за помощью к Комарову. Тогда, друзья мои, не обессудьте. За пропавший пистолет с вас голову снимут.
Васильев засмеялся:
– И сказала девушка: «Женись на мне! А если откажешься, то у меня есть пять братьев – все поголовно драчуны и психопаты; все уже по разу в зоне за поножовщину отсидели. Сейчас мои братья дурью маются, высматривают, кому бы ребра переломать».
– Примерно так, – нисколько не смутившись, подтвердил военный полковник.
Малышев двумя ладонями хлопнул по столу:
– Андрей Николаевич, рассказывать будешь ты. Я приказываю тебе с максимальной откровенностью ответить на все вопросы, которые задаст Альберт Львович. Если в процессе рассказа потребуется назвать меня козлом, не стесняйся, называй. Мне Комаров дал срок до пятницы. Если послезавтра я не доложу, что пистолет Меркушина найден, то нас ждет кадровая комиссия областного УВД.
Решение генерала я могу объявить заранее: мне – неполное служебное соответствие, вас за промахи в воспитании личного состава уволят.
– Друзья мои, – примирительно обратился к нам Альберт Львович, – мы делаем одно общее дело: стоим на страже интересов государства. Я охраняю государственные секреты, вы боретесь с преступностью. Давайте подойдем к сложившейся проблеме с позиций государственников, а не представителей различных ведомств.
– Я готов! – отрапортовал я.
– Меня козлом называть не вздумай, – сказал Васильев. – Нам еще вместе работать до кадровой комиссии, мало ли как может сложиться.
В кабинет вошла секретарша с подносом бутербродов. Не дожидаясь чая, я набросился на еду. Мои собеседники подождали, пока я перекушу, и предложили начать резать правду-матку о Меркушине. Я рассказал им все, что знал.
– Очень интересно! – похвалил меня Альберт Львович. – Теперь вопрос первый: какие отношения у вас с женой Меркушина? Стоп! Не так.
Любите ли вы его жену сейчас и любили ли ее в прошлом?"
"– В 1983 году я стал встречаться с Мариной, старшей сестрой Натальи Антоновой. Так получилось, что я жил в отдаленном поселке, а Марина – в городе. Наступала зима, и я решил жениться на Наталье. В октябре того же года меня и Наталью взорвал гранатой некий гражданин Седов. Умирая, я видел перед собой Наталью и искренне считал, что она последняя женщина, которую я вижу в своей жизни.
