– Зря я только попугала вас, псов облезлых. Если мы встретимся еще раз, я испепелю тебя!
– Зульмат, – я обратился к старухе жестко, как к своему еще не поверженному врагу, – я арестую твоих внуков, я засажу в тюрьму на веки вечные Айгюль. Ты у меня одна назад в Казахстан вернешься, остальные зиму в Сибири встретят.
– Будь ты проклят, чудовище! – завопила старуха.
– Нет, так дело не пойдет, – запротестовал полковник Советской армии. – Пошли, Зульмат, отойдем в сторонку.
Из палатки раздался истошный девичий визг.
Старуха рванулась помочь внучке, но страховавшие Альберта Львовича милиционеры заломили ей руки за спину, защелкнули наручники.
– Что там такое? – подскочил к нам Комаров.
– Театр одного актера, – ответил я. – Часть первая: «Арест невинного дитяти».
Лиходеевский за шиворот выволок Айгюль из палатки, отпустил ее и влепил такую затрещину, что девчонка упала перед ним на колени.
– Я тебе, мразь, что пообещал? – закричал Лиходеевский. – Я тебя сейчас до смерти забью!
– Костя, что случилось? – подскочил к нему Васильев.
– Руку прокусила, сволочь, – Лиходеевский показал окровавленное запястье. – Не дай бог, она заразная! У нее изо рта, как у змеи, слюни капают!
– На краю табора стоит «Скорая помощь», – сказал Комаров. – Беги к ним, пускай тебе сыворотку вколют.
Альберт Львович, не обращая ни на кого внимания, подошел к Айгюль, помог ей встать на ноги и, взяв за подбородок, посмотрел девушке в глаза. Под его пристальным взглядом только что бесчинствовавшая дочь барона съежилась, обмякла, стала безвольной.
– Очень интересный экземпляр! – пробормотал полковник. – Энергия второй линии. Стадия упадка. Хороший стимулятор природного действия.
– Альберт Львович, на нее надо наручники надеть, – предупредил Васильев.
– Как тебя зовут? Айгюль? – ласково спросил Альберт Львович. – Девочка моя, что это у тебя зрачки такие расширенные? Бабушка дала понюхать порошок из грибов? Ай, какая у нас бабушка-затейница! У самой энергии не хватает, так она решила тебя на нас натравить?"
"К палатке подошли двое солдат с эмблемами танковых войск в петлицах.
Они были как близнецы-братья: оба высокие, широкоплечие, коротко подстриженные, в сдвинутых набекрень пилотках.
– Вы уже здесь? – обернулся к ним полковник. – Старушку – в мою машину. Я сейчас освобожусь, и мы поедем.
Солдаты, как видно, не впервой провожали пожилых женщин до машины.
– Слышь, ты, крыса старая, – сказал один из них, – рыпнешься по дороге, я тебе последние мозги вышибу.
