Першин, начальник следствия, вначале запротестовал: «Как я могу отдать на руки вверенное имущество? А если проверка? А вдруг потерпевший за своими вещами придет?» Малышев послушал его, послушал и как заорет: «Твой потерпевший что, в магазине бинокль купил? Он на работе его спер, так что жаловаться ни к кому не пойдет!» Скрепя сердце Григорий Михайлович лично составил «акт на списание вещественного доказательства»: техничка убирала в комнате вещдоков, нечаянно махнула тряпкой, бинокль упал и разбился вдребезги.
Не повезло морскому офицеру, ничего не скажешь! Придется новый бинокль на работе тырить.
В пятницу утром ко мне заглянул молоденький постовой милиционер Антон Серегин."
"– Андрей Николаевич, можно вас на минутку? – спросил он.
– У тебя разговор с глазу на глаз? – уточнил я. – Парни, нам надо поговорить.
Горбунов и Далайханов быстро собрались и вышли из кабинета.
– Что случилось, Антон? Рассказывай.
– Тут такое дело… – Постовой мялся, не зная, с чего начать.
– Ты говори как есть, влип, что ли, куда?
– Я-то никуда не влип, а вот ваш опер… В общем, так: вчера мы со сменщиком дежурили на «зубе дракона», за люли наблюдали.
За табором скучно бдеть, и я стал окрестности осматривать: то на Нахаловку посмотрю, то на КПП: везде одно и то же – скукотища! Тут, в лесочке у самого «зуба», кукушка закуковала. Я решил рассмотреть ее в бинокль, резкость навел, а там ваш опер на полянке цыганку за плечи обнимает, а напротив них мужик белобрысый стоит, руками размахивает, объясняет им что-то.
Я немного левее посмотрел, вижу, в кустах двое цыган залегли, подслушивают, о чем Меркушин с белобрысым разговаривают. С полянки цыган не видно, а с высоты «зуба дракона» они как на ладони.
Я достал сигареты, угостил постового. Он с удовольствием закурил и продолжил:
– Поговорили они, значит, и разошлись: Меркушин с цыганкой – в одну сторону, а белобрысый мужик – в другую, на выход из свалки. Цыгане, которые в кустах прятались, в табор ушли.
Такие вот дела, Андрей Николаевич. Если ваш опер на свалке секретное задание выполнял, то предупредите, что цыгане его вычислили и за ним слежку устроили.
– Хорошо, Антон! Я учту твои наблюдения. Ты мне вот что скажи, цыганка была молоденькая?
– По лицу, с расстояния, не понять, а по фигуре – подросток еще. Если бы она русская была, я бы ей лет пятнадцать дал, а так по ним не поймешь, кому сколько лет. Худенькая девчонка, стройненькая, волосы ниже плеч.
