– Держи, – я протянул Далайханову бинокль. – Смотри в центр лагеря. Около большой брезентовой палатки ходит девчонка в голубой блузке и красном платочке. Видишь ее? Это Айгюль.
– Как ты на таком большом расстоянии разглядел ее, лица-то не видно?
– Айдар, посмотри на остальных женщин в племени – они все коротконогие, и только у одной ноги от ушей растут. Убедился? Это Айгюль. Она не люли, она приблудная у них. Она европейка. Один – ноль в нашу пользу! Если она не цыганка, то колдовать не умеет.
– Один – ноль в пользу дьявола, – парировал Далайханов.
– Если Меркушин не околдован, то это первая любовь, и еще неизвестно, что лучше. В тридцать лет поймать первое чувство… Андрей, посмотри на табор, я ничего не пойму! Цыганки стаскивают тряпки со свалки и сушат их на веревках между палаток?"
"– Сушат, проветривают, от грязи очищают. Заметь, из женщин одна Айгюль не работает – прохаживается, столбики поправляет. Поехали в отдел! Здесь больше делать нечего.
На въезде в город Далайханов задумчиво сказал:
– Я вот что подумал: если наш птенчик залетит, куда не надо, они ему быстренько перышки общиплют и в котле сварят.
Прикинь, он в их законах – ни в зуб ногой, слово не так скажет, на старуху с порошком не так посмотрит – она его заколдует.
– Она не цыганка, колдовать не умеет.
– Откуда у нее огненный порошок?
– Учебник химии на свалке нашла, прочитала, как кальций с дорожной пылью смешивать, и сделала порошок.
В райотделе Горбунов сообщил нам настораживающую новость:
– Меркушин на больничный пошел.
Как только вы уехали, он сгонял в поликлинику, сказался больным и теперь до пятницы будет бюллетенить.
– Чем он заболел? – еле сдерживая злость, спросил я.
– Радикулит.
– Классная болезнь! – хлопнул себя по ляжкам Далайханов. – Никаких анализов не надо. Пришел к врачу, пожаловался, что спину скрутило, разогнуться не можешь, – и отдыхай, пока не надоест. Мужики, давайте я вернусь на «Зуб дракона», посмотрю, может, он уже в таборе, помогает Айгюль тряпки развешивать?
– Никуда ехать не надо.
Пока еще ничего не случилось, вот если жена начнет его искать, тогда – да, тогда…
Я прервался на полуслове, призадумался. Стоит ли посвящать Наталью в события последних дней или отсидеться в стороне? С одной стороны, это подлость – держать ее в неведении, а с другой – зачем к беременной женщине раньше времени лезть с дурными известиями?
В кабинете громко, на всю Вселенную, зазвонил телефон.
