Ее выписывали в пятницу. Краев знал это наверняка, друзья медики помогли обзавестись нужной информацией. Каждый день писал ей, звонил, чтобы узнать, как самочувствие, как Темка. И каждый раз надеялся услышать ее слова о выписке, просьбу приехать, встретить их, забрать. Пусть не к нему домой, но просто забрать, отвезти к ее матери.
Злата молчала. Упрямо, хладнокровно. Она провела для себя границы. Линию, с одной стороны от которой было все важное, все имеющей для нее значение, а с другой стороны он, их разрушенные отношения, их история.
"
"Так хреново было наблюдать за тем, как она пыталась вычеркнуть его из своей жизни, несмотря на ниточку, которая связала их навсегда. А что дальше? Он должен будет довольствоваться ролью воскресного папы, который изредка приходит повидаться с ребенком? Так она представляла их будущее? Каждый сам по себе, с минимальными точками соприкосновения?
Вечером в четверг Михаил уже просто сидел и гипнотизировал взглядом телефон, лежавший перед ним на столе.
— Позвони мне, пожалуйста.
Просто позвони. Напиши что-нибудь.
По коже липкими неприятными мазками, глубоко проникая в поры, в каждую клеточку, проникало осознание того, что не простит. Никогда. Она все решила, она переболела и идет дальше, смело глядя вперед. И в балласте нет нужды.
Как жаль, что балластом оказался он.
Перед глазами снова тот злосчастный вечер. Словно со стороны он видел себя. Как напился и прогнал ее прочь, засыпав нелепыми обвинениями. А потом пил еще и еще, не чувствуя вкуса и меры.
Видел Тимофееву, которая крутилась возле него, как кошка, всячески намекая, что готова на все. Да какое там намекала, в открытую терлась, облизывая пухлые губы, глядя на которые он с какого-то хрена решил, что имеет право, и в итоге, напоровшись до свинского состояния, увел ее наверх. Бездумно трахал, пытаясь переключиться на извивающееся под ним тело, старался скинуть злость, раздражение на Злату, при этом не понимая, что каждым движением подписывает себе смертный приговор. сталкивает их в пропасть, из которой не выбраться.
Не догадываясь, что будет подыхать, от осознания того, что любимая женщина не считает нужным сообщить ему дату выписки из роддома.
***Проснувшись от взрывной трели будильника, Миша встрепенулся, пытаясь понять, где находится, и почему так сильно болит шея. В машине, на парковке. У роддома. Ночью понял, что не может больше находится один в квартире и приехал сюда. Все смотрел на серое здание, гадая, где палата Златы.
