"
"— Марин, — аккуратно убрал прядь волос, падающую на ее лоб, — ты замечательная. Красивая, смешная, веселая…
Она скуксилась, прекрасно понимая, что последует за такими словами.
— Но?
— Но я не тот, кто тебе нужен.
— Давай, я сама буду решать, кто мне нужен. Миш… — она подсела ближе, так что их колени соприкоснулись. В глазах призыв. Настолько острый и осязаемый, что можно пощупать. Она подвинулась еще ближе, притронулась своими губами к его и замерла.
Еще не поцелуй, робкое касание, в трепетном ожидании ответа.
Ее дыхание сбилось, а Краев отрешенно думал о том, что ее губы на вкус, как клубника.
…Он никогда не любил клубнику. И ему хотелось увидеть другую девушку, услышать другой голос, почувствовать вкус совсем других губ.
— Прости, — отстранил ее за плечи, — не трать на меня свое время.
Он поднялся на ноги и, оставив разочарованную девушку в гордом одиночестве, и ушел. Хватит. Легче не стало, сказки не случилось, новогодняя магия не сработала, пора идти домой.
Уже в такси он достал телефон и долго смотрел на запись ее номера.
Если позвонить — не ответит. Он знает, уже звонил и не раз. Поэтому просто отправил «С новым годом, Злата. Счастья тебе»
Ответа, как всегда, не было.
***Марина оказалась из упорных и очень целеустремленных девушек. Несмотря на полученный отказ, она решила, что сдаваться еще рано и продолжила наступление по всем фронтам. Сначала она якобы случайно стала оказываться в тех же местах, где и Краев, а потом и вовсе повадилась в обеденный перерыв приходить в их с Измайловым бар.
Брала кофе, занимала стратегически важное место на самом ходу и высматривала, не покажется ли в зале Михаил. А уж если удавалось его увидеть, то все. Улыбка до ушей и полный радостной надежды преданный взгляд. И даже когда он просто проходил мимо, равнодушно здороваясь, Марина светилась как начищенный пятак.
Конечно, Измайлов не мог это не заметить.
— Михаил Батькович, там опять твоя фанатка приперлась, — бодро сообщил он заваливаясь в рабочий кабинет на втором этаже, — Она так сильно желает тебя увидеть, что под ней аж сиденье дымиться.
— Угу, — равнодушно отозвался Миша. Сводки по поставщикам волновали его больше, чем дымящееся под чьим-то задом сиденье.
— Как ты это делаешь? Ходишь с кислой мордой, и сам себе в зеркало не улыбаешься, а они к тебе липнут.
— Завидуешь?
— Было бы чему, — Женя плюхнулся в кожаное кресло, — слушай, а может тебе замутить с ней? Симпатичная и вроде не дура?
— Спасибо, но нет.
— Ты же свободный, как ветер.
