Пожилой таксист тактично отводит взгляд, и всю дорогу молчит, а когда приезжаем на место, не берет с меня денег.
В квартире тихо и темно, уютно пахнет домом. Чую одеколон Краева, которым он брызгался перед выходом и снова срываюсь в слезы. Я проклинаю тот день, когда согласилась участвовать в этой проклятой конференции и не понимаю, как безобидная ситуация дошла до такого абсурда.
Страшно.
Глава 11
КраевОн проснулся от того, что хотелось курить. Безумно, до одури. Больше, чем курить, хотелось разве что пить. Ну может еще сдохнуть, настолько было хреново.
Башка раскалывалась.
С трудом мотнул головой и, пытаясь игнорировать звон, в ушах повернулся на другой бок. Темно, как в жопе. Он нащупал Злату, спящую рядом, притянул к себе и все происходившее вчера показалось страшным, выматывающим сном. Их ссора из-за Коли, которая теперь на похмельную голову казалась недостойной. Слова, которые он кидал ей, ничего не соображая от злости и ревности, ее слезы, попытки оправдаться. Все это отступило на задний план, когда Краев понял, что не один лежит в широкой постели, что Златка рядом, несмотря на то, каким кретином он вчера был.
Поморщился, вспомнив, как она, зажав рот рукой и пытаясь удержаться от рыданий бросилась прочь, а он орал ей вслед какую-то херню. Накрыло вчера так, что продохнуть не мог от ревности, и напрочь сорвало тормоза.
Дебил! Настоящий, махровый, иначе и не скажешь.
Михаил понимал, что вчера сломал что-то важное, испачкал грязными сапогами тот хрупкий мир, принадлежавший лишь им, двоим.
Как после всего, что наговорил, смотреть ей утром в глаза?
Он поморщился и еще крепче прижал к себе Злату, зарывшись носом в мягкие шелковистые волосы.
Внутри, пытаясь перебороть похмельную муть, тугим узлом сворачивалась тревога.
Действительно, а простит ли она все те слова, что были брошены в порыве ярости? Будет ли оправданием то, что был пьян и с трудом соображал, что делает и что говорит? Вряд ли. Это скорее отягчающее обстоятельство, чем смягчающее."
"Пил он вчера, конечно, знатно.
Как свинья. Сначала со своими, потом уже хер знает с кем. После того, как Злата убежала, он вообще с катушек слетел. Еще больше злился, заводя сам себя и раздраженно прокидывая стопку за стопкой. Чем больше пьянел, тем сильнее становилось желание послать всех к чертям собачьим и рвануть за ней, и отнюдь не для того, чтобы помириться. Хотелось схватить ее за хрупкие плечи и трясти как куклу, или придушить за то, что доводит до такого состояния, разрывает душу в клочья.
