В последние годы деревья облюбовали вороны, расплодившиеся на городских свалках, и так загадили, что те погибли. Экологи никак не могли решить, вороны важнее или деревья? Поэтому ничего не предпринимали. О Щецине мне многое сказало то, что, когда гулял в темное время по улицам, особенно в малолюдных местах, все старались обойти меня стороной. От поляков я ничем не отличался, но в зимней куртке выглядел достаточно громоздким, вызывающим опасения. И это в две тысячи втором году, когда их «лихие восьмидесятые» давно уже были в прошлом.
Князь Генрих не зря остановился на поле под Легницей. Оно было длинное, широкое и сравнительно ровное, удобное для атаки тяжелой конницы. Поляки знали о нашем приближении. Они на всякий случай построились, хотя уже темнело и ясно было, что сражение случиться не раньше утра. В придачу небо затянуло тучами. Ночью будет слишком темно для атаки. На левом фланге у поляков был город, а на правом стояла вся их конница. Впереди заняли место рыцари-тевтоны и тамплиеры. У первых на сюрко и щитах кресты черного цвета, концы которых расширялись и напоминали основания равнобедренного треугольников, у вторых — красного и с раздвоенными концами, как хвост у ласточки.
Байдар приказал, чтобы три сотни всю ночь беспокоили противника, а остальные могут отдыхать. Шатер его остался под Вроцлавом, поэтому мы собрались у костра под навесом во дворе крестьянского дома. В дома монголы заходили только за добычей или в сильный мороз, дождь. Ели мы поджаренное на костре мясо, которое во время перехода, порезав на куски толщиной около сантиметра, отбивали под седлом.
Мясо становилось мягким, а испеченное буквально таяло во рту.
— Что скажите? — обратился Байдар к нам с Одру.
У монголов считается особым шиком выиграть сражение с помощью какой-нибудь хитрости. Чтобы было, чем похвастаться. Мол, победить каждый дурак может, а вот с малыми потерями, благодаря хитрой уловке, — это дано только великим полководцам. Мне кажется, и воюют они только для того, чтобы прослыть великими полководцами.
— Можно обойти их, — предложил Одру.
— Заметят, — возразил я. — Все население за них, сразу сообщат.
— Большой крюк сделать, — не унимался Орду.
Ума у него не хватает, зато напористости через край.
— Пока ты будешь обходить, мы уже разобьем их, — остановил его Байдар и сам предложил: — Надо бы где-нибудь спрятать отряд и ударить им во фланг. Только где здесь спрячешь?!
— За дымовой завесой, — подсказал я.
— За какой завесой? — не понял Байдар.
