Ты не против, коли я на сундуке своем отдохнуть прилягу? Постель, вижу, супружеская. Не хочу в чужие перины забираться…
* * *Команда ушкуя увеличилась вдвое – но вот количество весел осталось прежним. Миновав озеро с шиком, под всеми парусами, судно втянулось в узкое русло Великой уже на веслах, повторяя все ее повороты средь густого зеленого леса. Радовало только то, что теперь они пробивались не против, а по течению, а потому всего за один светлый день – от рассвета до заката – смогли промчаться почти до самого Пскова и миновали его незадолго до полуночи.
Еще день отобрало Чудское озеро. Зато по стремительной Нарве ушкуй промчался всего за пару часов, в море тут же повернул налево и уже в сумерках бросил якорь на рейде близ коричнево-красного от множества черепичных крыш Колываня."
"Что поразило Андрея в первом увиденном европейском городе – так это отсутствие ремесленных слобод. Если на подъездах к любому русскому городу открывались широкие, вольготно раскинувшие заборы кожевенные, гончарные, столярные мастерские, то здесь селение начиналось сразу со стены.
Стражник в кирасе вытребовал в воротах две новгородские копейки – даром что такой монеты Ливонский орден не чеканил, – и путники ступили на узкие, как горные трещины, городские улицы.
После свежего морского воздуха смрад от лежащих на сырых проездах навозных куч казался нестерпимым. Вдобавок гостей угораздило явиться в город на рассвете – как раз, когда из окон на улицу то тут, то там опорожняли содержимое ночных горшков.
Андрей не знал, куда и смотреть – под ноги, чтобы не вляпаться, или вверх, чтобы не окатили. И к стене лучше было не касаться – то ли каменные, то ли просто густо оштукатуренные, они оказались щедро выбелены известкой.
– Последний поворот перед ратушей. – Князь Друцкий нашел наконец нужный проулок. Такой узкий, что всадник смог бы проехать по нему только на очень тощей кобыле. Зато здесь не было окон, и путники чувствовали себя в относительной безопасности.
– Да, это здесь. Узнаю дверь с молоточком. Давай подождем, княже. Хочу узнать, тот ли это скупердяй или наказывать ныне уже некого.
– Так что случилось, дядюшка? – полюбопытствовал Зверев. – Чем провинился перед вами этот ростовщик?
– Этот негодяй украл мой заклад! И какой заклад: сабля с рукоятью вишневого дерева, персидский клинок, яхонтовое оголовье, гарда с янтарными накладками и обрамлением из драконьего зуба! Хотя бес с ней, с гардой.
