– Кто тебе сказал, что у тебя есть два месяца, глупый чужак? Завтра же я подниму холопов в седла, и они исчертят все мое княжество струями заговоренной воды. Той самой, через которую ты не можешь переступить. Все твои мертвяки и ты сам окажетесь в маленьких загончиках, где я их всех, никуда не торопясь, расчленю на мелкие косточки, а тебя оставлю бегать из угла в угол на каком-нибудь болоте. Надеюсь, ты бессмертен и будешь выть там на луну много-много веков.
– Это мы еще посмотрим.
Белург развернулся и, опираясь на посох, торопливо похромал к Боровинкиной горе.
Большая часть мертвецов отворотилась от деревни и двинулась следом. Андрей понял, что угроза проняла-таки древнего чародея, и он задумал ответные ходы. А еще понял князь, что отдавать украденное из могильника золото ему нельзя ни в коем случае. Похоже, расплавленное волхвами копье – это амулет колдуна, вместилище его магической мощи. Без амулета он опасен, и только. С копьем – станет всесильным.
– Фрол, полыни мне еще надери. – Князь забрал у старосты поводья, вскочил в седло и помчался в сторону кладбища.
Быстро обернувшись, он уже через четверть часа спешился на причале, намотал поводья на низкую ветку ольхи, предупредил мальчишку:
– Посиди пока. Конь мне сегодня еще понадобится.
Левший при виде господина зашевелился, поднимаясь с чурбака, браво перехватил бердыш. Доложился:
– Пахом с мальчишками вернулся, Андрей Васильевич. Перекусили, отдыхают ныне. Княгиня тоже к себе от жары ушла.
– Чем перекусили?
– А-а-а… – растерянно протянул холоп.
– Это… Остывало же, княже.
– Понятно. Голодом решили уморить?
– Дык, счас девок позову, печь еще горячая, затопится быстро.
– Брось, все равно не успеют. Посудину какую-нибудь принеси, только не шуми. Пусть все пока на корабле посидят.
Получив от Левшия недавно вымытую, еще влажную крынку, Андрей спустился к воде и стал наговаривать:
– Ты, вода текучая, текла из-за гор, из-за темных болот, через землю пробивалась, под солнцем грелась, от скверны очищалась, от злобы выгорала.
Нет на тебе слова ни злого, ни доброго, нет в тебе воли ни плохой, ни хорошей… – После чего уселся на берегу, поставил крынку между ног и замешал в воде могильную землю, приговаривая: – Прими, вода, знак земной, знак упокойный, живому неведомый, мертвому неодолимый. – Потом растер несколько веток полыни, прошептав семь раз: – Прими горечь полынную, горечь живую, человека пугающую, колдовство убивающую, жить и нежить разделяющую.
