В обозе остались Звияга и еще одна рыжая девчушка лет двадцати.
– Дозволь с тобой остаться, княже, – скинув шапку, поклонился мужик. – Некуда мне возвертаться. Отца с матерью убили, выселки наши сожгли поганые, детей и жену в поле, когда бились, зарезали. Видеть этого места не хочу. Прочь уйду отсель. Дозволь с тобой, княже. Ты, вижу, господин добрый и разумный. А я работы чураться не привык.
– А здешнему боярину ты ничего за землю не должен? – на всякий случай уточнил Андрей.
– Так ведь татары… – напомнил мужик, словно это должно было все объяснить.
– Дядя Звияга… – напомнила о себе девушка.
– Аксинья еще к тебе просится, княже. Друга моего дочка. С другом выселки рубили.
– Ладно, – кивнул Зверев, – поехали.
К вечеру обоз прикатился в ставку. Встречать попавшего в полон, а теперь чудесным образом вернувшегося князя – и не просто вернувшегося, а с добычей! – вышли многие. Однако от расспросов воздерживались. Андрей спешился возле часовни Сергия Радонежского, перекрестился, вошел в шатер воеводы Хворостинина, коротко кивнул:
– Здравствуй, княже.
Я к тебе доложиться приехал. Какой-то олух недели две назад татар за Суру пропустил. А они, с добычей возвращаясь, мне в спину ударили. Людей многих побили, в плен меня и боярина Трошина захватили.
– И где теперича те бояре, князь Андрей?
– В земле, конечно. Закопали мы их за Сурой, в трех днях пути.
– Не попустили, стало быть, басурман на землю русскую, – встав, перекрестился воевода.
– Как же не попустили, коли они выселки одни сожгли да несколько деревень разграбили?"
"– Страшно не когда пограбят, а когда назад вернутся, князь Андрей, – сел обратно в кресло Хворостинин.
– Коли вернутся да сказывать станут, как легко добро с нас получить – вот то и страшно. От таких разговоров беды и случаются. Из-за них в новые набеги казанцы сбираются. А коли ушел хан за Суру да назад не возвернулся – то иным наука. Не ходи к русским, нет у них легкой добычи. Не уберегли людишек – плохо. Но татар не упустили – хорошо.
Благодарствую тебе за службу ратную, князь Сакульский. О доблести твоей государю обязательно отпишу. Бог даст, и кто татар прозевал, тоже прознаем. А ты поезжай, княже. Тяжкая тебе ныне служба досталась. Отдыхай.
С боярином Трошиным они расстались перед Муромом – оказались у него там какие-то хлопоты. Добычу поделили пополам. То есть каждый сперва забрал из табуна своих коней, из обоза – свою броню и оружие, а все остальное – пополам.
